Алые масляные глаза нахально буравили его, ощупывая почти физически. Такой взгляд читался у этого человека двояко: “Я хочу тебя”. * Панталоне в гневе схватил его за горло и впился яростным поцелуем в приоткрытые губы.

Добро пожаловать в Новый Орлеан! Приехав на фестиваль Марди Гра, какова вероятность для Панталоне встретить лоа смерти и сексуальности - Барона Самеди Дотторе? Или увидеть ритуал вуду? А может встретить предназначенного ему судьбой? Он позволит себя соблазнить. Будет исступлённо стонать его имя, желать его больше и глубже, желать его всего.

Может ли судьба, обещанная Архонту самой Селестией, быть несправедливо жестокой? И как же ему, несведущему в делах небесных, одолеть невидимого врага, пока не стало слишком поздно?

Modern AU. Кто-то работает только ради денег. Кто-то ради удовольствия. А Чайльд ради своего босса.

Тарталья – это ненависть. Жаркая, выжигающая изнутри и не дающая свободно дышать в этом огне. Дилюк ненавидит Тарталью каждой своей частью, хочет сложить руки на тонкую шею и сжать пальцы посильнее, чтобы избавить человечество от существования этого монстра из самой Бездны. – Я люблю тебя, – слабым голосом хрипит Тарталья, вжимаясь носом между шеей и плечом. Тарталья – это отвратительное желание быть рядом и держать в своих объятиях всю жизнь.

Дотторе постоянно видел сон, который стал ярче реальности. Проснуться или никогда не просыпаться?..

Царица поднимает ладонь, и холодные пальцы скользят по светлой коже щеки, покрытой мурашками. Чайлд дергается и широко открывает глаза не в силах поверить в то, что происходит — она коснулась его. — Ты должен забрать гнозис у Скарамуччи. Царица делает шаг вперед, и её губы оказываются напротив губ Чайлда. Он судорожно сглатывает не в силах пошевелиться. — Ты должен выжить. И я дам тебе ещё больше силы.

Им не хватало немного человеческой искренности, немного тепла и немного бесценного доверия. Флаффный сборник нежных зефирок!:3

В каждом доме есть свои тёмные места. Они скрыты завесой, невзрачной стеной, странным закоулком. Туда свет не попадает, там всегда мрак. — Не бойся. Ты же не боишься? – шепчут на ухо, не позволяя отстраниться.

что остается от звезды, когда она сгорает дотла?

Панталоне прижимается губами к губам, целуя с непривычной невинностью, будто пробует и спрашивает. – Можно? Дотторе размыкает губы, углубляя поцелуй. – Можно.