Что, если Джонни МакТавиш не сопливый зеленый сержант, смотрящий на своего лейтенанта с щенячьим восторгом в шотландских голубых глазах? Что, если он не сразу влюблен/дружит/сохнет по Саймону Райли? Все прочее, как всегда в сценарии: миссии — удачные и нет, поиск грани доверия к незнакомцу-сослуживцу, взаимная сложность переступать эту черту у одиноких мужиков, привыкших зарабатывать убийствами...

Теперь же он плывёт в этой тишине, не отрывая глаз от испещрённого крапинками потолка, умоляя себя не жаждать взрывов и артиллерийских обстрелов в своей детской спальне. // После травмы, едва не ставшей смертельной, Джон МакТавиш оказывается в своём родном городе в Шотландии. Вернувшись после досрочной демобилизации, он вынужден справляться с инвалидностью, своей дисфункциональной семьёй и гнетущим пониманием того, что есть вещи, которые он просто не готов оставить позади...

У него рот слюной наполняется каждый раз, когда из коммуникатора льются эти порции британского бла-бла-бла.

— Хороший мальчик, — Гоуст наверняка хмыкнул там, под маской, и похлопал его по плечу. Соупа прошило мимолётным ощущением потери: Гоуст делал так в той, другой жизни, в жизни, которая была до всего этого и которой больше не существовало. В жизни, которую они просрали.

Был ли Саймон «Гоуст» Райли ебучей ледышкой, равнодушной ко всему, кроме успешного завершения миссии? – да, чёрт побери. Помешало ли это слабоумному Джону «Соупу» МакТавишу вляпаться в него, как в коровье дерьмо? – если бы.

Соуп — тактильная бомба по своей природе. Гоуст — глыба льда, наподобие Эвереста. Но Джонни, кажется, хорош в покорении вершин.

После того, как охота пошла не по плану, Джон оказывается под опекой Гоуста. AU: Джон охотник, Гоуст живёт в лесу, далёкий от цивилизации.

После плена у Гоуста медленно, но верно едет крыша. К счастью, Соуп в точности знает, что с этим делать. …ну, в общих чертах.

fantasy!au. Соуп дает клятву и совершает путешествие к легендарной Призрачной Башне, источнику страха и гибели для всего живого.

эпизоды из жизни в доме с привидениями

В первый раз Соуп просыпается на мощеной улице, и это просто паршиво. Во второй раз он решает, что ему приснился очень странный вещий сон. К четвертому разу он окончательно убеждается, что его за что-то наказывают. Петли времени нарушают все представления Соупа о реальности, но трудно оспорить то, что он переживает в настоящем.

В первый раз, когда Соуп просыпается на мощёной улице, это отстойно. Во второй раз он предполагает, что до этого ему приснился странный реалистичный сон, предсказавший последующие события. К четвёртому разу он уже убеждён, что это наказание. или Временные петли изменяют всё, что Соуп знает о реальности. Но то, через что он проходит в настоящем — неоспоримо.

Это было слишком похоже одновременно на то, что им никогда не следовало бы делать, и на то, что никогда не стоило прекращать.

Он отчетливо помнит, как в голове пронеслось "не скажу о лице, но только посмотрите на его зад". Сейчас, пять или шесть лет спустя, он так же взволнован, как и в тот раз, когда столкнулся с ним лицом к лицу. Он стал владельцем прозвища “мелкий раздражающий засранец”, и Гоусту придется с этим работать, хотя это все еще несколько унизительно. :: Оперативно-тактическая группа 141 была сформирована в 2019. Гоуст и Соуп начали не очень хорошо. Исправление заняло всего лишь 100 часов.

«Дети?» — переспрашивает Соуп, бездумно сигналя Гоусту сложенными в «окей» пальцами. — «Во множественном числе?». «Да. Мальчик и девочка. Маленький Джозеф родился несколько месяцев назад, согласно документам». «О», — вот и всё, что может выдавить Соуп, потому что «о». У него есть племянник. Крошечный малыш-племянник. А затем, как будто одного этого откровения недостаточно, врач заявляет: «Вы указаны их законным опекуном, мистер МакТавиш. Нам нужно, чтобы вы их забрали.»

— Рапорт пишешь ты, — Гоуст с видом спокойного удава разбирал винтовку, но Соуп мог поклясться, что заметил как его губы расплылись в усмешке под маской. — Почему я? — обречённо простонал МакТавиш. — Потому что я злоупотребляю своим положением, — пока Джона распирало от разочарования, Гоуст откровенно наслаждался ситуацией. Внезапно МакТавиша осенило: гениальная, как ему казалось, идея пришла в голову. — Ладно, — ухмыльнулся Соуп. — Я знаю, какой рапорт понравится вам, сэр…

— Слушай, дружище, я же просто предложил тебе обдумать такой вариант, раз уж ты сидишь тут и ссышь мне в уши тем, как у тебя хер зудит. Нашёл бы кого-нибудь, кто не распиздит об этом всей базе, закрыл бы глаза, представил бы какую-нибудь грудастую девицу или мальчика-зайчика с влажными глазами. Какая разница, чья рука полирует тебе ствол, пока ты не видишь её обладателя?

…веди себя МакТавиш иначе, скрывай он свой запах и свою суть хоть как-нибудь, и Гоуст, возможно, смог бы примириться с его существованием — так ему казалось поначалу. Но после стало совершенно ясно, что с э т и м они бы не сработались. Э т о отчётливо и призывно пахло, трепалось на долбаном шотландском и не упускало возможности доебаться до всех и вся в пределах видимости. Держать язык за зубами э т о явно не намеревалось.