То, к чему они в результате пришли, было, в какой-то степени, неожиданно, но и в равной мере — неизбежно. Если учитывать скромное мнение Мегуми Фушигуро. [продолжение первой части: разговоры, секс, эмоции, чувства и все то, что может получиться, если вы оба взрослые, адекватные люди, знающие себе цену]

Будь неладен тот день, когда Мегуми пошёл выгулять собаку и встретил в парке Сукуну... Или нет?

История не самых однозначных отношений между лидером преступной организации и подающим надежды студентом-скульптором.

— Сугуру, я только что подрочил какому-то мужику в туалете бара. — самым будничным тоном повествует Годжо своему лучшему другу, ответившему на звонок. — Зная тебя это на девяносто процентов шутка, а на оставшиеся десять ты охренел звонить в три часа ночи, кретин. — и не дожидаясь продолжения бессмысленного разговора, раздражённый из-за прерванного сна, маг быстро сбрасывает трубку. Спать.

Мы провели вместе часа четыре, возможно, больше, потому что за временем я не следил. Я следил за Сукуной. За его забирающимся под кожу взглядом, хищным и диким, но не пугающим. Мое тело тянулось к нему, и я совершенно не находил в себе силы противиться. Словив себя на мысли, что не хочу, чтобы он уходил, я пришел в ужас: мы знакомы всего несколько часов.

«Точно можно отогнать мысли о выкупе — тогда бы нацелились либо сразу лишь на Мегуми, либо на всех троих, чтобы наверняка. Один из мужиков говорил о крови — вспомнилось Мегуми. Значит, дело имеется с вампирами. И лучше бы это были Зенин или Камо… Тогда можно будет ожидать поддержку от Годжо. Но если это тот, о ком Мегуми думает… Смерть дышит им в затылок»

И никуда было не деться от того сосущего чувства пустоты, что всё больше расползалось где-то глубоко под сердцем. Говорят, без веры жить нельзя, - Мегуми может сказать, что без веры лишь в загробное существование.

Какие глаза, такие и подаренные им цветы — кроваво-красные. Сорваны прямо со школьной грядки. Молодого неуправляемого дьявола можно приручить поцелуями, а распаленные чувства по готовой формуле не высчитать.

Мегуми в дерьме, в жопе, в полной заднице. Он сейчас даже глубже в ней, чем тот черный дилдо, который растягивает его на фото. Видимо, он так долго и тщательно себя готовил, чтобы засунуть в дырку не член, а свою тупую голову.

— Я не позволю ему причинить тебе боль, — сказал Сукуна. Что-то расслабилось в груди Мегуми впервые за тот год, как пришло первое кровожадное письмо, и его жизнь больше не знала покоя. — Я знаю, — тихо ответил Мегуми. Он был уверен, что Сукуна не допустит, чтобы с ним что-то случилось. ••• Мегуми преследует сталкер, а Сукуна - его телохранитель.

– Ты лучше меня знаешь, что никто из ныне живущих никогда не сталкивался с течкой у омеги мужского пола. Аромат Фушигуро насыщенный, как и полагается. Сукуна прожил долгую жизнь в золотой век магии, в те самые времена, когда мужчины-омеги ещё не вымерли. Но он никогда ещё не встречал такого опьяняющего запаха – такого богатого, такого всеобъемлющего. – Ну, – уточняет Сукуна, и на его лице расцветает злобная ухмылка, – никто из ныне живущих, кроме меня.