Нахида обещала ГГ присмотреть за побежденным Скарамуччей и делает это. Прегет условный, они оба нехи.

Он потерял... все.

А мудрость защитит сердце

Действия после битвы со Скарамуччей:3

сто шестьдесят седьмой цикл, какофония божественности в голове и ореол ласковой зелени. скарамуш чуть-чуть не добивает нахиду каждый раз, а она все равно дарит ему сладкий сон.

Доброе утро, Сказитель.

Одно падение ,но столько проблем

Что может объединять прошлое воплощение Странника, Сказителя, с его нынешним Я? Общая память? Одно и то же тело? Странная шляпа, в конце концов? А может быть то, что сознание Сказителя уцелело настолько, что поселилось внутри этого невинного ангела в бело-голубых одеждах? И что случится, если однажды Дотторе, забывший о Скарамучче из-за вмешательства того в Ирминсуль, всë-таки его вспомнит?

Сказитель открывает голубые глаза и смотрит на путешественницу. В них Люмин больше не видит отчаяния. В них больше не отражается его последняя надежда в виде Сердца Бога его матери.

Теперь Скарамучча увидел обратную сторону луны, скрытую ото всех капюшоном. Ветер сорвал его с головы Лайлы, и парень не сразу понял, что сделал это сам.

Ничто не вечно, у всего есть срок. У всего есть грань. Солнце взойдёт и уйдёт так же тихо, ветер перестанет дуть. И даже неодушевленный предмет способен обрести душу, с течением времени. И его страдания кончаются.

Чтобы помочь Страннику научиться находить с людьми общий язык, Нахида отправляет его в Академию Сумеру, готовиться к поступлению на любой из выбранных им даршанов. Странник недоволен мирными физиономиями студентов и пытается избавиться от привалившей радости, не нарушив при этом распоряжения Нахиды. И метод, которым он пользуется на свою беду — «выбеси Аль-Хайтама и будет тебе счастье».

...и решения проблем, в них возникающих, сложными же методами.

У всех кукол бездушные круглые глаза, такие, будто они с удивлением смотрят на мир вокруг, жестковатые волосы и идеальная фарфоровая кожа, гладкая, полностью чистая, как и их душа. Скарамучча тоже кукла. Но у него не до конца зажившие раны, маленькие белёсые шрамы по всему телу, пряди шелковистые, мягкие, а в глазах насмешка, умело скрывающая многолетнюю боль.

Неудачное божество. Даже с этим не справился. Губы бы тронула ядовитая усмешка — сколько будешь в жалости к себе утопать, хватит, перестань, тебя таким не любят, — но он все еще лежит где-то, да ощущает мягкие руки Дендро Архонта.

— Вали из моего сна, — выплюнул Скарамуш. Он не прислушивался к тому, что скажет путешественник, и ничего не ждал. Но всё равно услышал, как тот выдыхает и с раздражением бормочет: — Кто сказал, что это твой сон?