— Гарри, — начала Гермиона, стараясь контролировать дрожащий голос, но в это же время ощущая, как паника стала сковывать горло, — почему Драко Малфой так громко кричал что-то о своей... — это слово едва не задушило её, когда она наконец смогла его произнести: — жене? Приквел, который лучше читать после «Ждать и Надеяться»: https://ficbook.net/readfic/10089466

Они считали это смягчением приговора - дать шанс начать новую жизнь без любых воспоминаний о постыдном прошлом. Она сама вызвалась помогать ему. Но ведь его никто не спросил...

«Они растерзали её, а затем стёрли все воспоминания обо мне, словно передав послание. Послание, которое разрушило мою жизнь. Послание, которое разбило…» — Драко осёкся. Блейз понимающе кивнул и закончил за него: «Которое разбило тебе сердце».

Холодными, лишёнными надежды ночами во время войны, Гермионе нравилось представлять на что будет похожа её жизнь после того как их сторона победит. В конце концов, история пишется победителями. Она рисовала для себя счастливую сказку с мальчиком, которого любила. Сейчас же, когда она здесь, её история больше похожа на трагедию.

Все детали встают на свои места, образуя наконец цельную картину. Малфой стоит посреди её кабинета, увешанного записками ядерно-желтого цвета, и ему хочется кричать. Эти канареечные пятна остаются у него узором на сердце. Он подхватывает записку пальцами и давится воздухом. «Драко Люциус Малфой — твой муж. Он безумно любит тебя и заботится о тебе. Ему нельзя говорить о том, что происходит»

— Я сказал, не подходи, — слова вылетали из его рта, пропитанные ненавистью, в глазах горела ярость. Он выглядел как раненый зверь, загнанный в угол, который скорее прыгнет на штыки, чем примет помощь от других людей; как зверь, который медленно сходит с ума от боли и ненависти к миру, который так несправедлив к нему. Гермиона сделала еще один шажок к нему, заставляя попятиться и столкнуться спиной с каменной стеной. В его взгляде стоял страх, сменивший злобу. Чего ты боишься? Себя.

— Скорпиус — мой сын?

Очнувшись на больничной койке, Гермиона Грейнджер понимает, что из ее памяти исчезли последние пять лет жизни. Ее мужем оказывается последний на всем свете человек, которого она хотела бы видеть в этом качестве, и его вот-вот ждет казнь за преступление, о котором они оба ничего не помнят.

— Иди сюда, — рассмеялась она. — Ничего не заставит меня танцевать под дождём, Гермиона. Внезапно она замирает и наклоняет голову набок — совсем как он, а затем подбегает к нему, хватая за руки. — Что-то мне подсказывает, что ты ошибаешься, — она наклоняется, дотрагиваясь своими мокрыми губами до его, а затем тащит вперёд, снова начиная смеяться.

— Скажи, бывает ли чувство, что ты будто забыл какую-то часть своей жизни? — Откуда ты?.. Гермиона усмехнулась и достала из кармана пузырек с алой жидкостью. — Потому что ты действительно кое-что не помнишь. — Это… — Она увидела понимание в его глазах. — И когда я его закончил? — Почти в самом конце шестого курса.