Гермиона втянула ртом воздух и открыла крышку унитаза, кашляя. Розовые лепестки усеяли белый ободок, и, если бы не приступ боли в грудной клетке, она наверняка бы в очередной раз поразилась. Нежно-розовый цвет, серьёзно? Он в последнюю очередь ассоциировался у неё с ним. Ей казалось, что она должна откашливать что-то вроде генлисеи — это бы идеально ему подошло. Никакой нежности.

Вот в тот вечер всё и началось. В тот вечер в её груди родился первый мотылёк, а на плечи опустился тяжёлый груз собственного секрета.

Soulmate AU: если родственная душа целует не назначенного Судьбой человека, ее соулмейт начинает мучиться от физической боли в виде жжения на коже, которая покрывается рисунками разномастных цветов, и задыхаться. «Обоим был известен исход. Только вот смелости недоставало, будто им нужно было пустить Аваду в самих себя».

«Обычно бегония — символ энергичности, силы, решимости, успеха, — тихо бубнит где-то в голове монотонным голосом мадам Стебль, — на языке цветов она значит опасность и чаще всего предвещает что-то плохое». Бегония так сильно ей подходит.

—Кто он?—тихо спросила Помфри спустя минуту молчания —Кто он,Гермиона? Нам нужно знать чтобы твоя болезнь прогрессировала не так быстро. К сожалению,остановить её уже невозможно— —Он не станет тратить на это своё время— —Гермиона,—надавила Поппи. —Драко Малфой. Это Драко Малфой,—крикнула гриффиндорка. Мадам Помфри подняла на неё взгляд и это отпечаталось на её лице. В каждой морщинке. В тёплых глазах. Осознание. Она обречена. Никогда Драко Малфой не полюбит грязнокровку.

— Мы немного разминулись, Грейнджер. Самую малость... Вскоре после выпуска из Хогвартса Гермиона обнаруживает у себя симптомы странной, практически не поддающейся лечению волшебной болезни ханахаки, при которой внутри человека прорастают цветы и избавиться от которой можно только при условии, что человек, в которого безответно влюблен больной, ответит ему взаимностью. Гермиона не планировала просить о помощи у Малфоя. И не факт, что он смог бы ей помочь, даже если бы захотел.

Ханахаки! AU. Гермиона, если быть честной, ненавидит это. Ненавидит быть влюблённой. И дело не в примитивной потере способности мыслить здраво. Дело в боли, что разрывает грудную клетку совсем не метафорично. Эта боль с запахом нарциссов и весны, боль, которая мешает дышать. Боль, что пускает ростки белоснежных цветов в твоих лёгких, заставляя ночи на пролёт выплёвывать сгустки крови напополам с противными бутонами, которые вызывают уже привычную ненависть.

— Не делай вид, что мы можем быть хотя бы друзьями, это меня убивает. — было видно, что парень оценил свою собственную шутку, но ей же было ничуть не смешно. — Ты уже умираешь! — весь их непродолжительный диалог, Драко продолжал смотреть на нее, в то время как сама Гермиона избегала его взгляда. — Да, — вот так просто. Он произнес это с такой лёгкостью, что ей оставалось лишь думать, как давно это продолжается, что парень сумел смириться.

Вся жизнь держится лишь на одной свече.

— Я сказал, не подходи, — слова вылетали из его рта, пропитанные ненавистью, в глазах горела ярость. Он выглядел как раненый зверь, загнанный в угол, который скорее прыгнет на штыки, чем примет помощь от других людей; как зверь, который медленно сходит с ума от боли и ненависти к миру, который так несправедлив к нему. Гермиона сделала еще один шажок к нему, заставляя попятиться и столкнуться спиной с каменной стеной. В его взгляде стоял страх, сменивший злобу. Чего ты боишься? Себя.

«Знаешь, мне казалось, он полюбит меня с этими моими бабочками. Он же так помешан на них. Вот только… — она хрипло засмеялась. — Вот только он накалывает их на булавки и любуется трупами. Не похоже на любовь, да?»

Он не мог принять правду, пока она не начала разрастаться в нем и душить.

— Как же я заебался тебя любить. — Обхватываю ее лицо ладонями и целую.

К бабочкам в голове невозможно привыкнуть, от бабочек в животе уже тошнит, а от бабочек в лёгких ты умираешь.

По всему миру распространилась болезнь под названием "ханахаки". К сожалению, магическое общество также не осталось без внимания, и проклятье начало появляться даже там. Последний кого мог настигнуть такой недуг - Драко Малфой. У такого холодного, равнодушного, высокомерного и самовлюбленного человека вряд ли вообще будут чувства хоть к кому-нибудь кроме себя, правда же?