В каждой истории есть свой любящий и нелюбящий человек. И Рики примеряет на себя роли поочерёдно. // сборник по Ники

Чонвона никогда не интересовало: «что остаётся после взрыва?». Очевидно же. Но, стоило перебраться в новую школу, что окружает бесконечный лес, и столкнуться с антрацитовым пламенем на дне чужих зрачков, как судьба решила подвести парня к не такому однозначному ответу на, казалось бы, такой однозначный вопрос.

Рики дорожит своими отношениями с Чонвоном, потому что они отличаются от остальных. В них всегда присутствовало нечто скрытое, заставляющее копнуть глубже и попытаться понять, что же это такое на самом деле. Но Рики никогда ничего не предпринимал, хотя в самые спокойные моменты понимал, что это следует сделать. Он прогоняет назойливые мысли, потому что просто боится по-настоящему открыть «коробку» и увидеть то, что «лежит» внутри.

У Рики обычная жизнь. Ничто не отличает его от других. Куча долгов по учебе, активная студенческая жизнь, и расписание, в котором невозможно протиснуться. Но в один из дней, когда он начинает видеть то, чего не видят другие, все переворачивается вверх дном. Что, если все это время он жил во лжи?

Все его чувства напоминали плотный осадок, как в стеклянном шарике. От непредвиденной силы чужой руки снежные блёстки вздымались, колыхались и кружились в плавном хаотичном танце. С Рики было точно также. Его чувства находились в состоянии покоя до тех пор, пока постороннее присутствие их не потревожит. Он не мог предположить, что вообще способен влюбиться. Особенно в Ким Сону, который в средней школе танцевал тверк и снимал слащавые тренды в тикток.

Нишимура Рики - не герой. Он - обычный парень, который вертится, как может, и не всегда зарабатывает деньги честным путем. Но однажды Ники становится свидетелем настоящего преступления, и с того момента его жизнь кардинально меняется.

У Чонвона обе позиции проигрышные (что защита, что нападение), но Рики говорит, что это всё не имеет значения, пока в постели он хорош во всех.

Комната резко изменилась, стала слишком тесной и удушающей. Чонвону нужно наказать Ники и заставить его понять, что он принадлежит ему и только ему. Он крепко схватил Ники за запястье, притянув его ближе. - Ты больше не будешь с ним разговаривать, - прошипел он, впиваясь взглядом в Ники. Глаза Ники расширились, на лице мелькнуло удивление и что-то ещё. Но он не отстранился. Вместо этого он наклонился к нему, а его теплое дыхание обожгло щеку Чонвона. - Или что?

Прекрасна и ясна была та святочная ночь, когда произошло с Чонвоном что-то совершенно колдовское и невероятное, чему отчасти виновником был он сам, хотя всяк сторонний с уверенностью мог сказать: «сама судьба». Ибо в кошачьих глазах его, темных, что смоль, крылась та же чертовщинка, которая извечно притягивала нечистую силу и которой, казалось, был наделен и Ники, сын гончара, гарный парубок, рожденный в ночь Вальпургии, когда жглись ведьмовские костры и всласть гуляла бесовская нежить.