Каждый месяц Сукуна наслаждается своей непокорной омегой, подпускающей его только во время течки.

Мегуми возвращается поздно в свою комнату и у него от давления пошла кровь носом.

Под испепеляющим взором тех глаз, где бессчетными столетиями таилось древнее зло, Мегуми оставалось лишь отводить взгляд.

Это не было любовью ни в одном из ее проявлений.

Сукуна падок на мегумовские касания.

У Мегуми проблемы с агрессией, но Сукуна знает как ему помочь.

И я просто хотел, чтобы была обычная любовь – простая и легкая, которая не приносила бы страданий и разрывающегося сердца. Такую же простую и легкую, как Юджи. Но неизменно тянуло лишь к одному – к Сукуне, который обвивал своими сильными руками с татуировками. От него закатываются глаза в удовольствии. От его поцелуев хотелось сгореть и возродиться вновь. Он – тот, кто провел прямо в Ад. Но за него и сгореть можно.

— Зачем ты вылез? Уходи! Верни Итадори обратно! — в его голосе присутствовал испуг, который уловил Рёмен. Тот усмехнулся. — Почему это я должен выполнять приказы омежки? Командовать буду только я, — в его словах не было злости, наоборот, лишь какое-то странное умиление наивности парня; он схватил его за шею, ощутимо сдавливая её и глядя прямо в глаза, пожирая его страх. / Он не хотел признавать, что ему нравилась эта всепоглощающая сила самого могущественного альфы.