Джисону не хотелось иметь дело с популярным футболистом их колледжа, но у того, похоже, были совершенно иные планы. — Эй, Хан Джисон! – прокричал Минхо, смотря на трибуну. — Этот гол для тебя! – и мяч резко прорезал воздух. — Идиот, – Джисон покачал головой и хлопнул себя по лбу. — Ты же забил в свои ворота, придурок.

— Эй, детка, не хочешь сесть в пируэте на моего железного коня? — Пируэт — это полный оборот на месте, придурок. Или история об одном рокере, ничего не смыслящем в балете, и танцоре балета, почему-то заинтересовавшемся электрогитарой.

– Я не люблю тебя, – говорит Минхо тихо, но отчетливо. Джисон вздрагивает, когда губы старшего касаются его шеи. Словно сам верит, что это правда, он повторяет. – Я не люблю тебя, Джисон.

– Думаешь, раскусил меня? – почти шепчет Джисон. – Надеюсь, – Минхо слышит его прерывистое дыхание и вдруг чувствует некое удовлетворение. – Не боишься пожалеть об этом?

Богиня Луны так сильно любила Бога Солнца, что разлука с ним была невыносима для неё. И она подарила людям один из самых драгоценных даров, который вместе с тем был и самым страшным проклятьем: встречая того, кто предназначен тебе судьбой, ты не уснёшь, пока ваши души не будут связаны. Джисон был готов послать весь этот бред к чёртовой матери, потому что человек, предназначенный ему судьбой — отвратительный, мерзкий, противный и ужасающий мудак, эмпатичность которого равняется нулю.

Где бы ни оказался Джисон, его преследуют ледяной взгляд, едкие комментарии по поводу накрашенных ногтей, подведённых глаз, портупеи или чокера. И слащаво-издевательское «Хани». Будто действительно ласковое прозвище. Будто у Минхо есть на это право.

– Что, если мы сделаем вид, что встречаемся? – Ты ведь не серьёзно… – Сам посуди, ты сможешь остановиться у нас на сколько угодно. Бесплатная еда, бесплатное жилье. Я сведу тебя с Хенджином. Родители… ты видел, как они счастливы за меня? Мама уже обожает тебя! Если разыграем влюбленную парочку, – только до Рождества, обещаю, – все будут счастливы, я ведь прав? Или история о том, что случается, когда при знакомстве с кем-то в интернете ты присылаешь чужие фотографии.

- Если я сделаю глупость, мы сможем забыть это? Словно бы я сделал это в горячке, - Хан с неподдельной надеждой заглядывает в глаза своего хёна, надеясь разглядеть в них немое разрешение, - Я сейчас сделаю глупость, а затем забуду, потому что сделал это в бреду, - просто ради приличия предупреждает Джисон, зная, что все равно не даст хёну и шанса на бегство.

— Ли Минхо, потрудись объяснить мне вот что. Это ты расклеил по всему колледжу листовки о том, что у меня самая лучшая задница, и пустил слух среди, мать твою, студентов, что хочешь грубо разложить меня на своём рабочем столе? — Джисон проговорил это без единой запинки, хотя был готов заикаться, а ещё больше он был готов увидеть растерянный вид Минхо и услышать его жалкие оправдания, но вместо этого он произнёс то, что выбило весь воздух из лёгких Джисона: — Да, и?

Неужели Минхо настолько не воспринимает Джисона в качестве романтического объекта, что мысль даже о фиктивных отношениях всего на один вечер вызывает в нем такое отторжение?

О персиковом соке, зонтиках и ящерках, выползающих после весеннего дождя

Минхо знал, что люди его боятся, и понимал почему. Люди смотрели на него, когда он проходил мимо, а потом отводили глаза, когда он ловил их осуждающие взгляды. Люди придумывали слухи о его семье, о его прошлом, о нем самом. Джисон знал только что такое разбитое сердце. Он знал только тайную любовь, одностороннюю и болезненную. Одни говорили, что он любит легко, другие - что он не умеет любить. Но это не имело значения, потому что, по его мнению, он вообще не заслуживал любви.

Минхо ранним утром просто хочет полюбоваться постом с милым рыжим котом, но у парня, который размещает в комментариях к этому самому посту видео своего кавер-танца и напрашивается на критику, свои планы.⠀Или же история о том, как Минхо не верит в дружбу и отношения по интернету, но Хан Джисон становится его первым и единственным исключением.

Мысли разворачивают его на сто восемьдесят и вновь приносят к Минхо, подло подталкивая навстречу обрывистому краю. Можно рискнуть и спрыгнуть, попытать удачу, если повезет — ответят взаимностью, но Джисон боится потерять себя, потому что вся его жизнь — это Минхо. Минхо — первый друг и первая влюблённость, первый поцелуй из интереса в тринадцать лет, это о самом родном и близком, о бесконечно нужном и трепетном. Джисона Минхо тоже любит, это правда, только не так, как Джисону бы хотелось.

— Ты же знаешь, мне тебя всегда мало, — Джисон приоткрыл глаза и облизал губы Минхо, сладко причмокивая. — Судя по всему, тебе тоже меня мало. Все ещё хочешь съездить в Японию за своим любимым пудингом? Минхо закатил глаза и хохотнул, кладя голову ему на грудь. — У меня уже есть любимый пудинг дома.

Джисон почувствовал себя странно, стоило ему услышать стоны за дверью своего соседа. Но более странно он почувствовал себя лишь тогда, когда ему удалось увидеть жилистые руки Минхо через микрощель и услышать собственное имя из его уст. — И долго ты ещё будешь там стоять? — прозвучал голос, как гром среди ясного неба. И Джисон понял, что он попал.

Ли Минхо преподаватель в университете, Хан Джисон студент, прогуливающий его занятия.

Минхо снизошел с самих Небес на Землю, чтобы помочь Джисону обрести любовь. Но всякое свидание с другими с треском проваливалось. И если Минхо ломал голову: как за месяц найти ему парня, то Джисон изначально понимал, что уже никак. Потому что он, кажется, влюбился. Влюбился в посланника Купидона. — Ты будешь моим? — Я уже твой.

— Здравствуйте, вы, скорее всего, этажом ошиблись, студенческие экскурсии на десятом проводят, а это тридцатый. — Вы не так поняли, — Джисон отрицательно мотает головой, поправляя на плече рюкзак. — Я пришёл на собеседование на должность ассистента.

Попав в аварию, Минхо теряет память и забывает всё, что случилось в его жизни за последние три года.