Хёнджин носит адики, пишет демки на пару с Джисоном, курит Marlboro Red и холодным взглядом ранит не хуже пуль. А ещё целуется каждый раз как в последний. И это всё, что Феликс по-настоящему о нём знает.

Феликс сидел на полу своей ванной комнаты и вертел в руках зажигалку, яркую и пластмассовую. Такие продавали в магазине за углом. Там же продавали Marlboro Red. Крепкие сигареты, которые Ли никогда не любил, но которые упрямо продолжал покупать. Он делал это потому, что они напоминали ему о Хёнджине. О парне из его тусовки стритрейсеров, который курил Marlboro Red, гонял на Bentley, доставшемся ему от отца, и никогда не имел дела с парнями. Вернее имел, но не такое, как хотелось самому Феликсу.

Для Джина Феликс был музой. Самой красивой мелодией, идеальным холстом. Он говорил, что Феликс достоин золотых комнат Версаля, музыки Моцарта и кисти да Винчи. Более того, в сказанное Джин верил. Феликс был его сердцем, бьющимся в этом доме и пахнущим незабудками. Цветами, которые были вышиты на воротниках его рубашек и росли в саду среди спутанных троп.

Для Джина Феликс был музой. Самой красивой мелодией, идеальным холстом. Он говорил, что Феликс достоин золотых комнат Версаля, музыки Моцарта и кисти да Винчи. Более того, в сказанное Джин верил. Феликс был его сердцем, бьющимся в этом доме и пахнущим незабудками. Цветами, которые были вышиты на воротниках его рубашек и росли в саду среди спутанных троп.

Феликс был обычным студентом. В учёбе звёзд с неба не хватал, душой компании не считался, но зато входил в состав университетской команды по волейболу и был безответно влюблён в её капитана. И он уж точно не ожидал, что станет однажды свидетелем природной аномалии, навечно изменившей жизни людей. Мир оказался к ней не готов, а Феликс – тем более.

Два лучших друга. Пять городов. Количество денег, кажущееся безграничным. И спор, который уже начинает раздражать. Восемнадцатилетние Хëнджин и Феликс отправляются в большое путешествие, не зная, что оно заставит их дружбу претерпеть фантастические метаморфозы.

Феликс для него весна. Тёплая, любимая и долгожданная. Феликс для него старые детские кассеты с диснеевскими мультиками. Родные так, что до слёз. Феликс для него кислые вишнёвые леденцы. Без них он не может ни дня. Феликс для него закаты, рассветы, мамина еда, акварельные краски и грушёвое вино.

Джин возвращался в свою квартиру, пил кофе и садился за работу. Разбавленной акварелью он писал свою лучшую картину. Он любил её нежными мазками и плавными движениями кисти. Он любил её взглядом и мягкими оттенками и подсознательно надеялся, что однажды она оживёт.

Чанбин никогда не думал, что умрёт за пару месяцев до своей свадьбы. А еще он никогда не думал, что будучи призраком будет стараться свести своего жениха со своим же лучшим другом, который оказался самой настоящей ведьмой. Казалось бы, при чём тут роза в целлофане?..

Джин скучал по сцене. Скучал по восторженным воплям толпы, по взглядам восхищённым и увлечённым тоже. Он скучал по волнам из тысяч огней. Огней мерцающих, и сплетающихся, и волнующихся, как море. Огней, которые казались ему живыми. Он скучал по напряжению в мышцах и чувству лёгкого волнения, которое накатывало каждый раз перед выходом на сцену. Он скучал по тем дням и по всему хорошему, что в них было, но по напористости особенно фанатичных поклонников - точно нет.

Художник ни с кем не говорил и почти ни на кого не реагировал. И из всех вопросов, которые ему задавали, отвечал только на тот, который касался его имени. Он говорил, что его зовут Джин, и его брови на мгновение заламывались, но после лицо разглаживалось, и он вновь возвращался к своим картинам. Впервые Феликс увидел Джина полгода назад, и тогда он ещё не знал ни его имени, ни того, чем обернётся для него эта встреча.

Хёнджин лежал неподвижно, смотрел на спину Хо и думал, о том, что сегодня произошло. Точнее о том, что могло произойти. Если бы не сменившийся саундтрек, он бы, наверное, поцеловал Минхо. И даже не наверное, а наверняка поцеловал бы. В тот момент ему действительно хотелось, и это желание было достаточно сильным. И Хван плохо понимал его природу. Обычно его не тянуло к альфам. Никогда. Даже в шутку.

Дерзкий паркурщик Хёнджин живёт на адреналине и в вечной бытовой борьбе. Крыши Питера его стихия и личная свобода. И всё в его жизни идёт по привычному сценарию, пока однажды в мансарде дома напротив не поселяется странный тихий парень. Его появление заставляет Хёнджина впервые оступиться и задуматься, что делать, когда опасность приходит не из риска очередного прыжка, а из собственного сердца. Есть ли шанс, что два противоположных мира однажды приблизятся друг к другу?