Рисовать порнографию с самим принцем школы, Теру Минамото, было очень странным предпринимательским решением. Решением, которое повлечет за собой тяжёлые последствия: обязанности в учсовете, помощь младшему брату президента в учебе и разбитые вдребезги личные границы.

Хасэгава долго вьëтся около зеркала, недоверчиво разглядывая собственное лицо и оттягивая вниз кожу под глазами. Синяки не такие уж и большие. Ну, то есть, большие, но точно не до такой степени, чтобы первая мысль соулмейта о ней была «Она вообще спит?». Несправедливо это всё. Надпись на запястье нервирует и заставляет испытывать стыд за свой сбитый режим, а Теру Минамото как-то странно смотрит на неё на уроках, вызывая желание сменить или класс, или школу.

Даже самый посредственный камень со дна реки, подаренный кем-то из семьи Минамото, кажется Химо настоящим жемчугом.

Теру Минамото не нужен соулмейт: и без него он полноценен, а «родственная душа» повлечёт за собой лишь сплошные проблемы и ещё больше ответственности, нежели раньше. Он и так утопает в бесконечных обязанностях, зачем ему очередной балласт? Только вот отчего-то надпись на запястье — первая мысль соулмейта о нём — больно кусает душу, хотя ему, наверное, должно быть всё равно.

Каникулы — штука хорошая, но не когда из-за изобилия свободного времени твою голову посещают неприличные мысли, а не способы получения карбоновых кислот.

Теру Минамото не нужен соулмейт, он и без него полноценен. В конце-концов, он не избавит его от проблем и бесконечного числа обязанностей, лежащих на плечах, так зачем он вообще нужен? Хасэгаве Химо не нужен соулмейт, ведь она, такая неловкая, замкнутая и угрюмая, очевидно, ему не нужна.

Коу — простой подросток, и, разумеется, он разберётся со всем завтра. Или просто отложит свою любовь в долгий ящик, как обычно, пока она не перестанет что-либо значить.