Фотография, случайно отправленная не туда.

Вся её жизнь постепенно превращается в стабильность, а наступившая стагнация медленно, но верно скатывается в лёгкую деградацию. Повторяются раз за разом дни, мешаясь в один сплошной день сурка. Словно Лэйн застряла во временной петле.

Когда Лэйн и Каин слышат первые крики пытаемого Яном оккультиста, то складывают руки в жесте молитвы.

Рука Яна ловко скользит за спину ангела и легко сжимает крыло у основания, пальцами зарываясь в короткие перья — Каин роняет мычащий короткий стон в его рот, брови слегка хмурит. Лэйн в полном восторге. Невидимая алая нить связывает воедино уже троих.

— Мне безразлично, — прошептала она, прежде чем коснуться губами шеи мужчины. Она оставила долгий поцелуй на изуродованной огнём коже, наслаждаясь её вкусом. — Неужели? — его бровь взметнулась в удивлении. Человек в Маске закрыл глаза, чувствуя прикосновение кончика её языка. Податливая, мягкая Сара. Она не пыталась выцарапать ему глаза, как кошка. Не перечила каждому его слову. Покорная Сара. Его Сара.

Ангел убирает мокрые пряди с его лица, задерживает взгляд на губах, зачем-то трет нежно большими пальцами скулы, кажется, всецело поглощённый этим процессом, и Аки... И Аки просто позволяет. — Это жестоко, — тихо произносит Ангел, прижимая ладонь к его губам и приближаясь, чтобы поцеловать. Его ресницы дрожат, и даже всегда ровное, невозмутимое дыхание сбивается. — Так жестоко.

Вымещая гнев на клавишах, готовых сломаться под его напором в любой момент, Каин не жалел рояль, который плаксиво взывал к нему, прося остановиться. Мелодия перестала быть стройной, начала путаться, будто за инструментом был не умелый пианист, а тот, кто ни разу не видел нот. Мазохистская часть Каина ликовала и радовалась, найдя новый источник жгучей боли, превращавшейся в пульсирующее возбуждение, не позволяя ангелу отвести взгляд от Авеля и Лэйн, танец которых уже был больше похож на прелюдию.

Тот человек – не то время