Попаданка в Кушину Узумаки до уничтожения Водоворота. Канон знает местами, к глобальным свершениям не стремится, зато есть настойчивость, упорство и отсутствие иллюзий. Выживает, как может - воюет, становится сильнее, пытается защитить себя и своих близких.

Хаширама Сенджу владел мокутоном, но вырастил только один лес за всю жизнь. Его называют Лесом Смерти. Почему? Какую тайну скрывает опаснейший полигон Конохи? Чего добивался Первый Хокаге, выращивая его?

Продолжение работы «Колыбель ужаса» (https://ficbook.net/readfic/13077769)

Истерический смех застрял где-то в глубине глотки. Хун-Хун-эр? Прошу, скажите что это ошибка. Я ведь не могла стать одним из главных героев китайской BL-новеллы? Вот только тот был мужчиной, а я – девочка.

Се Лянь действительно умер в том гробу, заколотый Фансинем. Однако... Разумеется, это не значит, что он освобождён от своего бессмертного существования.

Иногда, когда люди находятся на пороге смерти, перед ними может появится дверь, ведущая в мир ночных кошмаров, место, жаждущее жизни тех немногих, кто попадает в его пучины. Выбраться из этого кошмара можно лишь одним способом - найдя дверь обратно в реальность. Вот только не факт, что вы сможете покинуть его живыми. Се Лянь, честно говоря, совершенно не понимает где он и как здесь оказался, однако не всё так плохо. Ему повезло встретить здесь милого юношу в красном, чем не повод для радости?

Если нарушить контракт с Белым Бедствием, становится достаточно трудно жить в мире и гармонии. Особенно, когда спустя 20 лет у тебя есть муж, сын и гора обязательств. Когда тебе есть что терять. Когда границы среди трёх миров стираются и обычные люди могут стать кем-то большим. Кем-то особенным, важным и ключевым. Хуа Чэн - обладатель исключительного Золотого Ядра. Лань Чжань то ли Бог Войны, то ли близок к тому, чтобы стать Непревзойдённым. А Вэй Ин такой же, как и всегда, но больше не человек.

— Удивительно. Вы не видете их. — Их? Это кого же? — Им все равно, кем вы станете их считать. Ваша чакра не вкусная, старик. Они о чем-то другом шепчут. — Ну, и славно, — он принял правила игры, недоверчиво улыбаясь на детские проказы. — Да, мило. Только вас они желают проглотить целиком, не жуя.

Очень сложно разобраться в алхимии. Ещё сложнее разбираться в магии. Разобраться в человеческих чувствах – вообще нереально.

Битва взглядов Аллуки и Сильвы, как встряхивание костей: никто не знает результат, пока кости не упадут... И здесь, за семейным ужином, такая напряжённая обстановка кажется всем абсолютно непредсказуемой.

Когда тебе 16, и у тебя нет семьи, колония для несовершеннолетних - это прямой путь в никуда. Дракен уверен, что его жизнь после «малолетки» покатится ко всем чертям. Майки загремел в колонию в десять лет, так и не успев посмотреть на жизнь по ту сторону решётки, а вместе с тем потерял всех близких. Майки безоговорочный лидер, а Дракен не собирается прогибаться под местные порядки ценой своей гордости. У них одно общее - полгода до освобождения и желание кое-кому отомстить на свободе.

Се Лянь знал, что его никто и ничто не спасёт. Му Цин оставил его, а после произошедшего захочет ли его видеть Фэн Синь или его родители? Кто вообще захочет его после этого знать? Только странная чёрная тень своими криками не даёт юноше забыться, когда его грубо берут прямо на полу храма, где всего лишь пару минут назад кромсали мечом. Он хочет умереть...

Перед первым низвержением Цзюнь У ослепил Се Ляня проклятой кангой. Заброшенный, утративший веру бог отправляется скитаться в мире смертных... но кое-кто всё же за ним приглядывает.

Се Лянь замечает глаз — яркий уголек, пылающий на неземной, мраморно-белой коже; черный, словно оникс, расширившийся, почти затопивший красную радужку зрачок, в котором плещется жажда крови. Рот, в котором кажется слишком много зубов и оскаленные удлинившиеся клыки, острые как кинжалы. Ржаво-алое размазано по бледному горлу. Вампир. Обезумевший вампир. Который смотрит на него, как умирающий от голода человек на пиршественное блюдо. От переводчика: Се Лянь опять во что-то вляпался)

Умерла — и очнулась в теле Люмин, лежащем на горячем песке пляжа? Поздравляем, ты попала! Но этот Тейват оказывается куда реалистичнее игрового, система – простой инструмент, а монстры из плоти и крови. Пока учишься выживать и заводишь знакомства с теми, кто ещё недавно был лишь кусочком кода в твоей памяти, кто-то уже идёт по твоим следам. И он знает, кем ты являешься. Стоит ли тебе жить тихо или следовать по проторенным каноном рельсам? А канон... Он то идёт как и должен, то ломает сам себя.

Попасть надо уметь... Я и смогла, да еще капитально так. И теперь, пока хозяин тела отсыпается где-то на задворках, придется разбираться со всеми проблемами самостоятельно. Раз мне карты в руки, то играть будем по-моему!..

Лёжа на холодных камнях разрушенной башни, я не смог подавить улыбку... Я вижу ясное небо усыпанное звёздами и полную луну. Я слышу в дали пение птиц... Похоже мечта исполнилась, стоило новой жизни только начаться... А новой ли... В моей голове хаос и полный бедлам... Я вижу свою смерть, как я пал перед нашей победой, пронзённый стрелами... А так же я вижу как меня убивает женщина, что когда-то любила меня... А затем её разрывают ветра... Ну и грузовик-кун конечно... Почему я попал вот так?

Узумаки Наруто - мальчик, который общается с Шинигами и призраками, видит будущее, помнит прошлое, говорит нелогичные, странные вещи и любит пошутить со взрослыми, полностью переиначивая их представление о мире. Написано по заявке "Этот странный Наруто".

В Учиху Саске попадает очень амбициозная и целеустремленная попаданка, твердо намеренная прожить подаренную жизнь в свое удовольствие. Но не все так просто. Не самое легкое прошлое наградило ее головными тараканами устрашающих размеров. И, будто бы страданий причиняемых собственными комплексами и страхами было мало, мир начал то и дело выдавать отклонения от канона, вовсю намекая на ненадежность ее знаний. Бедняге остается только надеяться на удачу, и постараться не сойти с ума окончательно.

Итачи касается тонкой кожи запястья, чувствуя выжженные еще в глубоком детстве шрамы, накручивает на указательный палец нить, и жалеет, что не спросила его имени. Ей отчего-то кажется, что имя у него очень говорящее. Она прикрывает глаза и снова касается шрамов, пытаясь уловить под обожженной кожей хоть один символ.