Париж не для слез. Он для танцев на набережной Сены, темпераментных ссор, звуков аккордеона на маленьких улочках, воплощения мечт, для взлетов и падений. Париж для любви. И для исцеления.

После несчастного случая с зельеварением в пятнадцать лет, Драко должен смириться с тем, что живет с болезнью, от которой нет лекарства.

Подвергшись воздействию заклятия, Гермиона утратила способность ясно мыслить. Драко Малфой — человек, которого ей удалось спасти из бездны одиночества, обязан вернуть долг и вызволить Грейнджер из оков безумия.

После победы над Волдемортом Гермиона работает психотерапевтом-целителем и помогает жертвам войны восстановиться после травмирующих событий. Она точно знает, что находится на своём месте, пока на пороге её кабинета не появляется Драко Малфой.

— Я сказал, не подходи, — слова вылетали из его рта, пропитанные ненавистью, в глазах горела ярость. Он выглядел как раненый зверь, загнанный в угол, который скорее прыгнет на штыки, чем примет помощь от других людей; как зверь, который медленно сходит с ума от боли и ненависти к миру, который так несправедлив к нему. Гермиона сделала еще один шажок к нему, заставляя попятиться и столкнуться спиной с каменной стеной. В его взгляде стоял страх, сменивший злобу. Чего ты боишься? Себя.

Когда Малфоя доставили из Азкабана в больницу Святого Мунго, его волосы были коротко острижены. Гермиона с трудом узнала его: только кожа да кости и никаких белокурых локонов. Ей запомнились мигающие вспышки, целители и авроры, снующие по коридорам. № 26 в топе «Гет» от 25.08.2022

В перерывах между миссиями одиноко. После того как его раскрыли, а мать погибла, у него остались только убежища. Но всегда ненадолго. Дождливая ночь. Промокший и уставший, он нуждается в чём-то — или ком-то — чтобы исцелиться. Снаружи и внутри. И тогда он идёт в единственное место, где ему хочется быть.

Драко хорошо знал ее тело. Каждый шрам и каждое недомогание. С тех самых пор, как стал ее целителем. Когда она злилась – на Рона, за то, что тот был настоящей задницей по время процедуры ареста, на Гарри за то, что он получал все самые интересные дела, на откровенный сексизм Робардса в отношении ведьм в команде – Драко массировал пальцами напряженное местечко на ее шее, и ее слова затихали, а веки опускались. А затем он относил ее в постель, и все переставало иметь значение. № 11 в топе «Гет»

Гермиона потеряла ребёнка. Драко потерял ребёнка... и жену.

Пораженную магической болезнью Гермиону может спасти только её враг. За всю свою недолгую жизнь он не раз желал ей смерти. Теперь, когда желание воплощалось в реальность, Драко охватил необъяснимый страх. Разве не этого он хотел? Не будет никакой копны волос, закрывающей ему весь обзор в классе. Не будет никакой зануды и всезнайки, получающей оценки выше его. Не будет «мисс Я лучше всех», довлеющей своим моральным авторитетом над остальными. Не будет больше никакой Грейнджер. Никогда.

Он думал обо всех частях, оставленных позади. Обо всех новых фрагментах — собранных и пришитых друг к другу. Образующих пёструю мозаику из чего-то неожиданного. Такого, что его родители и представить для него не могли. Но ему нравились эти неровные стежки и несочетающиеся лоскуты ткани. Постепенно они делали его снова целым. Держа напёрсток, она вручила ему иголку и нить. Вместе они создали нечто из всего, чем вынуждены были пожертвовать.

Фанфик вдохновлён песней Where Are You, Christmas? от Faith Hill. После окончания войны Гермиона пытается вновь обрести смысл жизни и неожиданно для себя находит надежду в самом маловероятном месте.

— Я кое-что слышал на днях, — прошептал он, дразня выдохом локоны, выбившиеся из её косы. — Одну магловскую фразу. — У нас их много, — сказала она, и у неё перехватило дыхание, когда он заправил прядь ей за ухо. — Что-то о поцелуях, которые лечат.

На дуэли Драко настигает проклятие, которое постепенно стирает воспоминания. Застряв с Грейнджер в доме на краю моря, он теряет жизнь и рассудок, цепляясь за то, кто он есть, и забывая, кем был.

После трёх лет обучения целительству Гермиона стала работать в больничной палате в одном из убежищ. В ночные смены было одиноко. До одной ночи.

В его кармане лежал портключ, завёрнутый во влажный носовой платок. Существовал лишь один целитель, которому он доверял. Лишь один целитель, которого он хотел увидеть. Он глубоко дышал, фокусируясь на магии внутри себя, чтобы собрать её всю воедино. Отдохну позже, — пообещал он себе и круто развернулся на месте, мысленно представляя узкую улочку и пыльный паб. Не заботясь о том, что может расщепиться во время аппарации, потому что она смогла бы исцелить это. Она всегда это делала.

Когда Драко Малфой пригласил её на ужин, Гермиона была одновременно удивлена и ошеломлена, она пролепетала неосторожное: «Нет! Конечно, нет!». И с этого момента все между ними изменилось.

Несколько глав из послевоенной жизни Драко и Гермионы, в которых проказница-судьба имела окаянство столкнуть этих двоих. Не по собственной воле, но по просьбе, молодой колдомедик Гермиона Грейнджер оказывается сиделкой, да не у кого-нибудь, а у Драко Малфоя...

Гермиона втянула ртом воздух и открыла крышку унитаза, кашляя. Розовые лепестки усеяли белый ободок, и, если бы не приступ боли в грудной клетке, она наверняка бы в очередной раз поразилась. Нежно-розовый цвет, серьёзно? Он в последнюю очередь ассоциировался у неё с ним. Ей казалось, что она должна откашливать что-то вроде генлисеи — это бы идеально ему подошло. Никакой нежности.