Близился Хэллоуин. Студента исторического отделения университета Спенсер Чон Хосока искали уже почти год. Безрезультатно.

— Назови мое имя, — тихо просит голос, что звучит в моей голове, и настойчивее повторяет, — назови мое имя! Но я молчу. Губы приоткрыл, чтобы произнести его, но молчу и трясусь от страха. — Назови мое имя! — умоляет голос перед тем, как Ничто разрывает фигуру человека, оставляя лишь пустоту. Тэхен резко садится на кровати, ожидаемо взмокший, с пересохшим горлом и потрескавшимися губами. Сердце хаотично скачет, вырываясь из ребер, а он, забито оглядевшись, наконец понимает, что это был сон.

И вдруг! По запотевшему стеклу, хлопает пятерня, скользящая вниз. (Сука! Прям ,как в "Титанике"*) Бедный альфа, от неожиданности аж мыло выронил, на котором тут же чуть не поскользнулся, успев ухватиться за поручень. Дверца с треском открылась. На пороге стоял пьяненький Чонгук, как говорится: "В чём мать родила." ( Выспался, видимо. У некоторых загашенных людей, сон вообще не стабильная штука). Он без приглашения втиснулся в душевую, при этом ни капли не стесняясь своей наготы.

Чтобы спасти чужие отношения, всем бывшим работникам студенческой столовки, приходится вернутся на родину или новые приключения начинаются.

Чон Чонгук – обычный омега девятнадцати лет, который живет вместе с папой и учится на первом курсе университета. Он совершенно ничего не знает о сверхъестественном мире, кроме того, что это все – просто сказки, разумеется... Пока одним случайным вечером не оказывается, что с момента своего рождения Чонгук является частью этого самого мира.

Его стоны… Чон впервые слышал такие его стоны. Глубокие, красивые, чувствующиеся на языке бархатом. Они были похожи на звуки, издаваемые виолончелью, раздаваясь в темной комнате в унисон со скрипом кровати, те сделались для музыканта чистейшей любовью.

Ровно год прошел с того дня, как известный на весь мир корейский айдол Ви ушел из жизни, покончив с собой. Ровно год, как его не стало... Но почему тогда Чонгук узнает своего кумира в одном из посетителей, что однажды заглядывает в его пекарню?

Не беги за нею, глупый, по ее следам идут лишь трупы...

На самом деле, в его секретаре нет ничего особенного. Да-да, ничего от слова "совсем". И не было бы, по мнению Чона, никогда... не смени он спортзал. "Не думаю, что Вам будет интересно… но это зал для стрип-пластики", – консультант махнул рукой в направлении приоткрытой двери, за которой виднелась кучка омег, ожидающих инструктора.

Грёбанную практику на его третьем курсе педагогического явно придумали в аду, ибо только сам Дьявол мог счесть замечательной идеей запихнуть Чона в детский лагерь к выводку из тридцати тинэйджеров и… – Эй, Ким, что, блять, твой шайтан опять забыл рядом с моими детьми?!

У Чонгука толстенные линзы в очках, под мышкой стопка учебников квантовой физики и губы со вкусом фисташек. А у Тэхёна два рукава, забитых в стиле блэкворк, проколоты бровь, перегородка в носу (еще, возможно, соски), и во рту – остатки клюквенной водки. И еще у Тэхёна – задание на мальчишнике, по которому тот должен будет поцеловать первого встречного.

— в Северную часть Фавел даже не суйся, Тэхен, иначе тебя сожрут. Это улицы Джакаров.