«И как тебе нравится это делать?» - крутится в голове у Жана, когда он стоит под ледяными струями воды в душе общежития, пытаясь сосчитать все кафельные квадратики стены. Крутится прямо с этим странным акцентом Джереми, с такой же интонацией, как у него в голосе – веселой и непринужденной. Будто он спрашивает не про интимные подробности о парне, а о любимом цвете или мороженном.

Прошло почти пять лет с тех пор, как Кевин выпустился из колледжа. Прошло пять лет с тех пор, как он обнаружил, что влюблен в своих лучших друзей. Прошло пять лет с тех пор, как он понял, что они никогда не полюбят его в ответ. Итак, когда Джереми и Жан приглашают его к себе на Рождество в этом году, он знает, что его ждет. Это конец. Пришло время отпустить их, отпустить эту глупую, безответную любовь раз и навсегда. Но это сложнее, чем он ожидал.

Жан всегда видел свою жизнь поделенной на два отрывка: первый, когда он любил Кевина Дэя, и наслаждение с болью были связаны неотрывно; и второй, когда он любил Джереми Нокса и обнаружил, что можно любить кого-то без нависающей над головой угрозы. Но в последние пару месяцев эти отрывки перетекают друг в друга. Тени прошлого мешаются с его настоящим, и Жан думает, что, возможно, это начало какой-то совершенно новой главы. Начало чего-то другого. Чего-то хорошего.

Полёт тянется долгую мучительную вечность. Джереми слушает музыку с закрытыми глазами, Кевин держит его за руку, а его голова — на плече Жана. Они пытаются прижаться ещё ближе друг к другу. Жану спать не очень хочется — скорее, хочется развлечься: все песни уже переслушаны, он не скачал ни одного фильма, читать он тоже не хочет. И он решает, что в качестве жертвы можно выбрать Кевина. Он целует его в висок, и Кевин заинтересованно приподнимает голову. Пожалуй, можно начинать.

— Trois. Deux, — проходит минута, а по ощущениям Кевина — все десять. У него кружится голова от возбуждения, он почти не может дышать — только стонет и плавится от количества прикосновений и любви, которой его окружают. Жан что-то шепчет ему на ухо, но Кевин не разбирает ни слова. Его мозг отчаянно требует разрядки, отказываясь думать о другом, и Кевин отключает сознание, твердя себе, что осталось совсем немного. — Une, — наконец выдыхает Жан ему на ухо, и Кевин жмурится. Отчаянно. Нетерпеливо.

Жан замечает всё: взгляды Лайлы и Каталины в его сторону, когда они думают, что он не видит — сначала ему кажется, что они просто рассматривают количество шрамов на его теле, но потом он осознает, что кажется, дело в другом. Их прикосновения — их всегда много, они всегда такие мягкие и ненавязчивые, что Жан становится от них зависим. Замечает, как много времени они проводят с ним, как постепенно включают его в свою жизнь… А потом они дарят ему секс-игрушку, и дело принимает новый оборот.