Морабито – цветок ниспосланный богами, взирал без глаз на мир, наполненный грехами.

В таких ситуациях юксёнок обычно убегал, поджав хвост, пока соперник не передумал колотить снова, и больше на этом месте не появлялся. Муми-тролль обычно начинал плакать и слёзно просить прощения, а потом дарил всякие цветастые мелочи без повода. Но оба не сделали ни того, ни другого и просто лежали рядом уже не чувствуя обиды, и это казалось гораздо более правильным, чистым, чем привычное и прошлое.

– Мы остаёмся? Македонский в ответ кивнул головой, лежащей у Горбача на плече. Не задумываясь. – Найдемся.

Македонский мысленно, а может даже и вслух, проклинал себя. За то, что потянулся за этими лучиками тепла, за, как казалось, искренним смехом, за ненавязчивыми дружескими разговорами, которые отвлекали от собственных плохих мыслей. Доигрался.

— Твоё согласие не нужно, ДимДимыч. Смирись, главным здесь есть я. А ты — моя игрушка. Точнее говоря, прибор, который мне нужно починить... Парень, прикованный к батарее, тщетно пытался выбраться из ловушки, в которую загнал его Нолик, а фиксик в это время с наслаждением разглядывал тельце, которым собирался воспользоваться. — Не смей, а то я всем расскажу о существовании фиксиков! Но Нолик, казалось, его и не слышал, коварно молвив: — Приступим.