Четыре великих клана перед войной решают породниться. Лань Чжань не хочет жениться на нелюбимой и столь неподходящей ему женщине. У Вэй Ина возникает отличный план, только вот к его шутливой помощи Лань Чжань подходит со всей серьезностью.

– Господин Вэй, – здоровается Лань Сичэнь с удивлением в голосе. – Чему я обязан честью? – Вы случайно не знаете, где находится Лань Чжань? Я жду в его аудитории, но он не возвращается, и похоже, что он ушёл в спешке. Он даже оставил одного из своих кроликов! Лань Сичэнь долго молчит, и Вэй Ин уже было подумал, что звонок сорвался. Он посмотрел на свой телефон, но связь была в порядке. – Он оставил одного из своих кроликов?

Чувства, что пылают подобно искрам пламени. Прикосновения, что обжигают словно огонь. Любовь, что сияет ярче звезд, зародившаяся в юные годы и пронесенная через всю жизнь. Интерпретация оригинальной новеллы с учётом того, что Вэй Ин и Лань Чжань изначально знали о чувствах друг друга и принимали эту любовь с радостью.

Последние четыре месяца Лань Ванцзи пребывал в раю. С маленькой оговоркой, с легкой горечью на кончике языка... но однозначно в раю. А затем его будто сбросили в ад, если тот может состоять не из обжигающего пламени, а изо льда, которым покрывается сердце Ванцзи. Наверное, чего-то такого он и ожидал с того момента, как дядя процедил сквозь зубы: – Вэй Усянь дал согласие на брак.

Лань Чжань — образцовый директор, воплощение дисциплины и идеального порядка. Единственный минус — его ассистенты меняются чаще, чем календарные кварталы — никто не выдерживает дольше пары месяцев. Но Ло Цинъян работает уже полгода. Безупречно. Сдержанно. И, как ей начинает казаться… с надеждой на большее, чем просто рабочие отношения. Может быть, она и правда ему небезразлична? Но кто же такая жена директора Лань? И почему самые красивые парни всегда заняты... друг другом?

— Ладно, — произносит Цзинъи, пока Сычжуй размышляет вслух. — Ладно. Значит демон превращает своих жертв в детей. — Полагаю так, — соглашается Сычжуй. — Чтобы сделать из них лёгкую добычу, — продолжает Цзинъи. — Да, — говорит Сычжуй. — Так... — Голос Цзинъи сорвался. — Этот ребёнок — Учитель Вэй. Всё ещё закутанный в его же просторные одежды Вэй Усянь вежливо глядит на них, моргая.

Сычжуй был знаком с концепцией телепортации. Его мир и без того казался обычным людям немыслимой фантасмагорией. Но телепортация не случалась по взмаху руки — для неё требовались мощные артефакты, и Вэй Усянь как раз открыто трудился над тем, чтобы это изменить. Однако сейчас Сычжуй отчаянно молился, чтобы всё это не обернулось путешествием во времени. Может, галлюцинация? Или ловушка сновидений? Иначе как они вернутся обратно? Паника, тихая и леденящая, уже подбиралась к горлу.

Прожив невыносимо долгих три года после смерти Вэй Ина, Лань Чжань однажды просыпается, и понимает, что ему снова пятнадцать лет, что не было кровопролитной войны и всех её последствий, можно было бы принять всё за долгий и мучительный сон... Но старые раны никуда не делись, ноют шрамы, напоминая обо всех совершенных ошибках. И кругами на воде расходятся перемены, которые в мир приносит человек, не желающий во второй раз потерять самое дорогое.

Вэй Усянь простудился да ещё и голос потерял! Чем лечить Старейшину Илина?

Хотя, у ревнющих, как оказалось, Ланей “не напоказ” понятие вообще относительное. Всегда чинные и благородные заклинатели хотели как можно более явно показать, кому именно принадлежит Это Чудо с мозгами не от мира сего. Да так явно, что даже в обычном обществе это было бы на грани фола, не то что в рамках нескольких тысяч правил Клана Лань.