Клоринда никогда не умела хорошо обращаться со словами. Вместо этого она позволяет своим действиям говорить за нее, надеясь передать хотя бы небольшую часть всего, что она хочет сказать вслух.

— Шестьсот тринадцать, — говорит Клоринда и закрывает глаза. — Что? — переспрашивает Навия. — Количество жизней на моих руках, — шепчет девушка.

Возможно, они были разными — в степени, которой не досчитаться и на двадцати пальцах. (...) Но кто сказал, что галактикам не суждено менять курс?

Жить с альфой, не имеющим пары, — та еще задачка. Временами Кавех справляется. Временами все идет кувырком//AU лев!Кавех и тигр!аль-Хайтам

Минув немало столетий, традиции деревни Аару оставались нерушимыми, и теперь раз в десять лет один из дней знаменовался жертвоприношением пустынному божеству. Или AU, в котором Сайно – божество пустыни Колоннад, а Тигнари – юноша, живший в деревне Аару, которому не посчастливилось быть в числе избранных.

Ранним утром центральные улицы Лондона зашумели в суете. Автомобили поднимали пыль с дорог, водители гневно бранились, пока в кафе поблизости мирно пело винтажное радио. Мужчины закуривали, наслаждаясь горечью молодого кофе, а их спутницы читали выпуск газет, недавно принесённых в лавки. Новости были знакомы и привычны, стабильность поднимала настроение, однако следующее известие заставило дам тихо ужаснуться, а мужчин перепачкаться в кофе. «Убита Сулей Беллероз», - кричали печатные строки.

Если сердце твоё сгорает от горя, если сердце твоё страдает от боли - прислушайся. Возможно, где-то глубоко-глубоко в твоей голове прозвучит тихий зазывающий голос; а в одном из тёмных переулков, как по волшебству, материализуется тяжёлая кленовая дверь.

Скарамучча давно утратил интерес и вкус жизни, являясь когда-то выброшенным на улицу сироткой, которого по воле судьбы приютила и воспитала церковь. Будучи близким к богу, будучи верующим человеком он бы никогда не подумал, что одна яркая летняя ночь перевернёт его жизнь — мировоззрение — с ног на голову. Всё, что осталось в его воспоминаниях: внезапно нагрянувший гость и поалевший, словно застывшая кровь, ладан.

Скарамучча - бариста, ненавидящий свою работу, а Кадзуха - постоянный посетитель, находящий его невероятно милым.

— И как же красиво видеть твои приоткрытые чувства и желания прямо сейчас. Ну же, милый, — рука Кадзухи ухватилась за ремень, обвивая его вокруг запястья парочкой точных движений. — Покажи мне свою любовь не только на словах; я знаю, как её много в твоём прелестном сердечке.

Первый раз легко прозвать случайностью, второй - натянутым совпадением, но всё зародившиеся вследствие - системой, потому что… они встречались на этой лавочке после каждого учебного дня, позволяя себе отдых друг от друга лишь в выходные. Встречались систематически, упрямо и до нелепости жалко, скатываясь в самую настоящую зависимость: желание изучить в деталях; уловить или вырвать толику чего-то большего из образов друг друга.

Возможно ли подкупить самого строгого, закрытого, циничного, ̶в̶р̶е̶д̶н̶о̶г̶о̶ и помешанного на своём предмете, как на супруге, профессора? Прекрасный вопрос. А завоевать его расположение хоть капельку? Ещё лучше. Простейший ответ на него покоится в маленьком хрупком пакетике, который… профессор Скарамучча получает от коллеги в дар чуть ли не каждый божий день.

̶Б̶е̶л̶о̶с̶н̶е̶ж̶н̶ы̶й̶.̶ ̶Б̶е̶л̶ы̶й̶ ̶в̶о̶р̶о̶н̶.̶ ̶Д̶е̶м̶о̶н̶ ̶в̶ ̶б̶е̶л̶о̶м̶.̶ ̶А̶л̶ы̶й̶,̶ ̶к̶р̶а̶с̶н̶ы̶й̶,̶ ̶б̶а̶г̶р̶о̶в̶ы̶й̶.̶ ̶Б̶е̶л̶о̶е̶ ̶з̶о̶л̶о̶т̶о̶.̶ ̶Ж̶ж̶ё̶н̶а̶я̶ ̶б̶р̶у̶с̶н̶и̶к̶а̶.̶ ̶Я̶ ̶с̶х̶о̶ж̶у̶ ̶с̶ ̶у̶м̶а̶,̶ ̶х̶а̶-̶х̶а̶,̶ ̶Б̶е̶л̶о̶с̶н̶е̶ж̶н̶ы̶й̶,̶ ̶Б̶е̶л̶о̶с̶н̶е̶ж̶н̶ы̶й̶,̶ ̶Б̶е̶л̶о̶с̶н̶е̶ж̶н̶ы̶й̶,̶ ̶Б̶е̶л̶о̶с̶н̶е̶ж̶н̶ы̶й̶,̶ ̶Б̶е̶л̶о̶с̶н̶е̶ж̶н̶ы̶й̶