//does not contain actual vore// Первое, что Ло Бинхэ сделал, вернувшись, — привел Шэнь Цинцю в Двор Цветущих Персиков. Мужчина по-прежнему упрямо молчал, его броней окутывала сдержанность. Синьмо не был к нему снисходителен, путешествие между двумя реальностями жадно поглощало духовную энергию. Волосы Шэнь Цинцю выбились из прежде аккуратной прически, на левом виске алел едва заметный порез. Его одежды были запачканы кровью фальшивки из второго мира.

Шэнь Юань попадает в тело оригинального Шэнь Цинцю, вот только душа того остается на месте. Системы нет, вместо нее за поведением попаданца следит сам Шэнь Цинцю, и он же вставляет палки в колеса. Парочка в одном теле просто пытается выжить, пока Ло Бинхэ окончательно теряет надежду понять, что же за человек его учитель

По какой-то необъяснимой причине тело Шэнь Цинцю разделилось на Шэнь Юаня и Шэнь Цзю. Никто из них не доволен своим новым знакомством. Или иногда судьба непостижима и сводит вместе двух людей, потерявших семью.

Шэнь Цинцю, вроде, не имеет таких же стандартов скромности некоторых установленных церемоний в Древнем Китае, как в сянься новелле? Он также остро ненавидит жару, кто бы мог подумать?

Лю Цингэ просыпается в день набора новых учеников с пониманием, что прожил эту жизнь уже дважды. В первый раз погибнув в пещерах Духа от искажения ци, а во второй - вынужденный наблюдать, как Шэнь Цинцю пал жертвой одержимого демона-полукровки. Десять владык пиков полны решимости изменить свою судьбу. Шэнь Цинцю просто хочет узнать, почему все вдруг резко к нему подобрели, а Шан Цинхуа в недоумении, отчего Мобэй Цзюнь гладит его по голове.

Желая заполучить внимание и признание со стороны отца, одна из дочерей оригинального Ло Бинхэ похищает «милую» версию Шэнь Цинцю. Теперь бедному А-Юаню приходится жить в самом разгаре политических интриг и дворцового сумасшествия.

Слухи не ошибались в пристрастиях Шэнь Цинцю, но только в его цели.

— И именно поэтому Лю Цингэ всего лишь на третьем месте по красоте на Цанцюн — после Ло Бинхэ и Лю Минъянь, но перед Юэ Цинъюанем. Прости, Чжанмэнь-шисюн. Все дело в его заднице. — Ничего страшного, — Юэ Цинъюань выглядел так, будто хотел провалиться под землю. Что было, честно говоря, несправедливо, потому что зельем правды, развязывающим язык, накачали не его. Если кому и должно было быть стыдно, то это Шэнь Цинцю. Но ему, кстати, стыдно не было. Скорее всего, это тоже был эффект элексира.

Когда Шэнь Цинцю, рассыпавшись в руках Ло Бинхэ, не появляется в растительном теле, Шан Цинхуа приходится взять историю в свои руки.