У Джисона проблемы с контролем гнева. Минхо, кажется, и есть сам Гнев. // Ценному заложнику положено жить в доме врага, проявлять уважение и не высовываться лишний раз из комнаты, ставшей темницей. Но самое главное — оставаться невредимым. Впрочем, Джисон любит нарушать правила.

Минхо дразняще дует ему в шею, просто чтобы посмотреть, как он извивается под крепкими бедрами старшего. — Как я и сказал, я чувствовал себя обделенным. Спроси меня почему. Сынмин медленно выдыхает, глядя на него с раздражением. — Почему? — Тебе явно нравится, когда тебя удерживают. Прижимают к полу. Швыряют. Грубо обращаются, — Сынмин смотрит на него, а глаза снова расширяются. — Я знаю, ты заметил, что я наблюдаю. Тебе нравится чувствовать себя слабым, Сынмини?

Ощущать эту чудовищную зависимость, нуждаться в нём, быть беспомощным в его отсутствии — это чёртова клиника, и Хёнджин знает, что заведомо проиграл эту битву, сдавшись без знамён и без боя ещё в ту уязвимую ночь, когда Минхо показал ему, какими губительными могут быть чувства.

Когда Джисон оказывается на грани отчисления, у него не остаётся иного выбора, кроме как обратиться к знаменитой троице их университета. Минхо, Хёнджин и Сынмин славятся тем, что могут решить любую твою проблему, сколь бы серьёзной она ни была. Но и цена, которую придётся заплатить за их помощь, будет соотвественна.

Парень наклонился ближе, кончиком своего носа коснулся щеки Джисона и снова усмехнулся. Жаль, что из-за темноты не было видно его улыбки. Не было видно того, кто находился сейчас перед ним. — Пожалуйста, — Джисон перешёл на шёпот, — поцелуй меня. Мне кажется, я скоро сойду с ума, если не почувствую твои губы вновь. Зачем вообще Джисон начал играть в эту игру, если знал, что он заведомо в ней проиграет? Он молился сейчас лишь об одном: чтобы свет никогда не включался.