Руку, которая кормит, не кусают — это верно. Однако вырастив себе личного дикого пса, ты же не думаешь, что однажды он тебя не укусит?

воскресенье уже не знает, куда себя спрятать от бесконечно долгого взгляда и изнуряющего бездействия. он без одежды, чист и безвинен, как агнец на заклание. только не связан по рукам и ногам, но галлахер точно знает – даже если приставить к его горлу нож, надавить на сонную артерию, вспороть, чтобы горячая кровь залила их грешный алтарь, он не станет вырываться.

В обычно освещённом коридоре отеля внезапно выключился свет, и чьё-то тело прижалось к спине, обнимая за талию. Две силы встретились в темноте, и лишь Эоны знают, что произошло в этом обманчивом мраке.

Когда Галлахер игнорирует сложенный вдвое плед с дивана, который ему любезно предоставили, и нагло занимает его подушку, Воскресенье лишь коротко вздыхает. или: Галлахер частый гость в спальне Воскресенья.

AU, где Авантюрин, проигнорировав запрет, прикасается к странной технологии в кабинете Веритаса и откатывается в детство физически, умственно и эмоционально. Теперь Рацио придется иметь дело с Какавачей и думать, как вернуть все на круги своя.

Авантюрин был рабом, игрушкой, картёжником, но человеком — никогда. Рацио пытается доказать обратное, а Авантюрин осознаёт, что безнадёжно и необратимо влюбился.

Сколько бы Блэйд ни наблюдал за Цзин Юанем, тот всегда ходил сонливым, двигался медленно, лениво и плавно, говорил, немного растягивая слова. Мягко улыбался, говоря, что всё хорошо, а сам засыпал на важных собраниях, подперев голову рукой, резко дёргаясь, когда та скатывалась. А после выдавал длинную тираду, отчитывая своих подчинённых, нe давая и на мгновение предположить, что он ничего не услышал, пока пытался урвать немного сна на совещаниях.

Но до этого момента Цзин Юань мечтает только об одном: ещё раз, хоть на мгновение увидеть насмешливые алые и хладно-бирюзовые глаза его возлюбленных. Хотя бы раз. В последний раз.