На часах - пять утра, заснули они не больше чем пару часов назад. Вадим опускает глаза ниже и видит неестественно согнутые стопы, сжимающие до затяжек атласную простынь руки - и до него доходит.

…В воздухе повсюду витает запах лимонов, и за проведенный здесь день Вадим понимает, что это, видимо, нормальная история для всей Италии, не только для Сорренто, в котором они решили остановиться. Атмосфера города Вадиму нравится — даже несмотря на шумные толпы туристов в дурацких очках и с навороченными фотоаппаратами, на которые они щелкают каждый свой шаг. Как будто без этого все тут же забудут. || [ италия, вино, безлюдный дикий пляж, быстрый секс и к о е — ч т о еще ]

Ничего особенного внутри нет, только короткое и нейтральное «Когда вернёшься?» Вадик приподнимает брови - обычно его босс не интересуется ни временем, ни обстоятельствами его возвращения, даже несмотря на то, что они периодически спят: Алтан сразу предупредил, чтобы никаких разговоров о любви и верности. Как будто Дракон собирался. «Не знаю, зависит от того, как наш друг разговорится. Что-то случилось?» «Да так. Кажется, купил рубашку не по размеру. Велика»

Самое яркое детское воспоминание – папа расчесывает маме волосы, медленно, неторопливо, словно ему совсем не надо бежать на работу. Это что-то вроде семейной традиции: все женщины в их роду были просто обязаны носить сложные прически. Алтан решает продолжить эту традицию в память о погибшей матери. "Из века в век в старинных сказаниях драконы сторожили сокровища. И теперь Алтан доверил ему свое – свои золотые косички..."

Вадик поднимает горящий взгляд и тянет одеяло в сторону, за что действительно получает не слишком сильный пинок в челюсть, но поздно - он с удивлением смотрит на старые шрамы: ровные и аккуратные от операций и рваные глубокие от той аварии, что убила его мать.

— Первое убийство, — начал Вадик, и его лицо показалось Алтану непривычно мрачным. Обычно таких серьезных, практически экзистенциальных тем между ними не поднималось. Вадик чаще травил всякие забавные байки. Он даже из истории про чью-то отлетевшую ногу мог устроить настоящее шапито, но все решал контекст. — После первого убийства многое переворачивается с ног на голову. К этому невозможно подготовиться, только смириться.

Алтан мелкий, своевольный и бесконечно язвящий. Вадим хочет забить, сказать, что все это проделки возраста и бушующих гормонов, вот только желание проучить оказывается сильнее.

Давным-давно — по твоим, золотце, меркам — одна прекрасная юная дева, царевна рода, идущего от начала времён, заключила договор с чудовищем, обитающим в водах Байхэ, Северного моря, как его тогда называли. Потом пришли умные люди и всё испортили, подписав море — озером, но что поделать — прогресс...

На самом деле Вадим откровенно пиздéл, когда утверждал, что на чёртов День всех влюблённых ему нужен отгул.

Вадим перекатывает зубочистку из одного угла рта в другой. У Разумовского тяжелеет дыхание и сатанеют глаза. На вздымающейся груди покачивается волчий клык. Вадим помнит его, как помнит скрипящий на зубах песок, раскаленный пустынный воздух и быстрый перепих в палатке — никаких сантиментов, суровая необходимость и единственное не вызывающее отвращения лицо на тысячи километров вокруг. // альтернативное развитие ЧД8, Алтан не хочет марать руки и поручает заняться схваченным Разумовским Вадиму

— Знаешь, что бы я хотел сделать перед смертью? — азартно спрашивает Вадик. — Во-первых, попробовать твою нормальную стряпню, Поварешкин, а не варево из тех отходов, которые у нас выдают! — А во-вторых? — спрашивает Олег внимательно, запоминает. Вадик смотрит на его шелушащиеся губы. или 4 раза, когда Вадик хотел поцеловать Олега, и 1 раз, когда Олег его поцеловал