- Почему бы тебе не найти другую компанию, а? Рыцарь? - Зачем же мне искать кого-то другого, когда я нахожусь рядом со столь прекрасным созданием?

Экипируясь в розовый фартук с принцессами «Диснея», Бутхилл, может, и выглядит как воспитатель, но только если закрыть глаза на обилие татуировок, пирсинг и тоннели в ушах, через которые косяки курить можно. Сленгом и диким ржачем он доводит до истерики мамаш, бабушек и своих коллег. От него хотят отказаться даже тараканы в его собственной квартире, потому что это он мешает им жить, а не наоборот, но дети его почему-то любят... дети и этот эстет из восемнадцатого века, судя по лексикону.

У Бутхилла редко возникала потребность заправляться самостоятельно – скорее сказать, не возникала вовсе. Топлива обычно хватало от одного похода к доктору до другого, но сейчас, стоя на заправке и косясь в сторону своего хорошего знакомого, Бутхилл думал, а действительно ли так затруднительно заправляться самому?..

«Очень хорошо, я обязательно запомню это. Мне тоже пора попрощаться. Встретимся ли мы когда-нибудь снова?» Аргенти улыбнулся в последний раз, прежде чем развернуться и зашагать прочь. Бутхилл проводил его взглядом. Он поднял глаза к небу, и на его лице появилась легкая улыбка, когда в его голове появилось лицо рыцаря. «Да, может быть»

Почти месяц один и тот же покупатель заходит в цветочный магазин, которым владеет Аргенти, и берет роскошные букеты роз. Повезло же кому-то! Но о чем на самом деле говорят эти цветы? И правда ли, что красота так часто идет рука об руку с одиночеством? Modern AU про двух дурачков, цветочный магазин и принятие себя.

Бытует легенда о так называемой Планете Цветов. Рано или поздно Идрилла дарует благословение своим последователем, за веру и правду в служении ей. Райский сад, в котором царит мир и покой – вот она, желанная награда. Но слухи о падение Идрилы, распространившиеся как пожар, повергли всех в отчаяние. А надежда на утопию медленно умирает. Аргенти не составляет попыток в поисках своего рая.

Он возвышался над графом исполинской тенью — костлявой, безобразной, неживой. Он словно расшивал чужую кожу, как бархатный платочек, и с каждым стежком его призрачной иглы становилось все сложнее и сложнее противиться желанию обернуться, чтобы напоследок заглянуть прямо в глаза... И узреть в них свою собственную смерть, вальсирующую по венцу забагровевшей радужки так, будто она уже произошла с сотню... Нет, с тысячу раз, а Бутхилл лично засвидетельствовал каждую из них.

Бутхилл прекрасно понимал, в каком положении находился, прекрасно понимал всю ситуацию, но не понимал, как из неё выбраться. Впустив в свою жизнь одного рыцаря — он самолично вырыл себе яму.