Сяо всегда хотелось поймать звезду. Хотелось поймать и загадать желание, а потом сгореть с самым главным сокровищем Тейвата в руках, ведь еще никому не удавалось удержать эти ночные бриллианты. А Венти всегда хотелось увидеть в глазах Сяо жажду жизни и безграничную нежность, хотелось, чтобы они сияли ярче всех звезд Тейвата.

Венти играет на лире, зажав в зубах бокал вина, поет серенады кошкам, шутит, смеется и раздражает Сяо. Он заплетает дурацкие детские косички и забавно дует губы, когда ему что-то не нравится. В его руках вьется ветер, а сам он соткан из сесилий, легких одуванчиков, вина и свободы. Сяо не ощущает себя свободным. На его плечах лежит тяжелый груз собственных ошибок, а на шее висит ошейник из обязанностей адепта. Но почему-то именно с этим бардом он ощущает себя по-настоящему свободным.

Когда Моракс попросил Венти помочь ему с одной маленькой проблемой, то бард сразу догадался, что под «проблемой» подразумевается Сяо. Но то, что «проблема» и правда «маленькая», он никак не ожидал.

Сяо отчаянно думает, что он не заслуживает Венти. Венти отчаянно пытается его переубедить.

Сяо не понимал, почему Венти такой болтливый, раздражительный и надоедливый. От него всегда хотелось отмахнуться, как от маленькой мешающей мошки. Венти не понимал, почему Сяо такой скучный, грубый и нелюдимый. Его хотелось растормошить, развеселить и почему-то зацеловать, чтобы тот потерял дар речи. Но последнее, конечно же, с полной готовностью быть убитым на месте. А умирать Венти не хотел, поэтому вместо всего вышеперечисленного архонт зачем-то предлагает якше поспорить

Когда Люмин просит Сяо недолго посидеть с Венти, якша практически седеет.

Не любить еще труднее

Любовь зла - полюбишь и козла. В случае Сяо его козлик действительно может скакать, раздражающе блеять и еще как бодаться. Только вместо рогов у него дурацкий берет и милые косички, вместо блеяния - пустая, но такая нужная, болтовня вперемешку с шутками, а вместо копыт для скачек - пара стройных, но коротких ног, которые иногда очень хочется сломать. И еще у него невероятные аквамариновые глаза, веселый нрав и прекрасный голос, чарующий своим волшебным пением. А Сяо, видимо, правда влюбился.

Дом — это место, куда можно вернуться. Место, где тепло и уютно. Место, где тебя ждут. Место, где тебе так хорошо и спокойно, что не хочется никуда и никогда уходить. Дом - это место, где сердце находит любовь. И вообще, на самом деле, дом — это не всегда место. Иногда дом — это человек. А Сяо и Венти ищут этот дом так долго, что почти забывают такую простую истину.

Для Сяо день рождения — это обычный день среди тысячи таких же. Венти абсолютно с ним не согласен.

Скарамучча — одно сплошное исключение из всех правил, которые Кадзуха для себя установил.

У Сяо нет определенного цвета — он целая палитра оттенков, и Венти тщетно пытается среди них найти тот самый, нужный и важный, цвета любви или хотя бы привязанности. Сяо ничего не ищет и просто молча любит.

Каково это — целоваться с ветром?

Венти каждый раз признается в любви в надежде, что Сяо однажды его поймет.

Глаза Тартальи — глубоко-синие, словно океан, красивые и пустые, безжизненные, как звездная ракушка. Он появляется волнами, набегает на берег, обрушивается кучей брызг, и исчезает, растворяется в морской глади. Люмин не знает, ждет ли она встречи с ним или нет?

— Сяо, я никогда не умру. Как я могу умереть? Я ветер, а ветер невозможно убить. Поэтому я всегда буду с тобой.

Сяо, как волны на берег, всегда возвращается. Однажды — навсегда.

Сяо кажется, что Венти у него что-то украл. Только пока не понимает, что.

Согласно одной легенде, давным-давно великий маг потерял свое сердце и долго-долго скитался по миру в поисках пропажи. Кадзуха знает эту легенду с детства и не особо сильно в нее верит. Но аметистовые глаза человека напротив каждый раз заставляют усомниться в собственных убеждениях. У этого мстительного, хитрого и жестокого мага сердца точно нет. Это невозможно. Ради подтверждения своей теории Кадзуха даже готов рассечь его грудь мечом. А может, и не только для подтверждения теории.

— Какая прекрасная ночь, месье, не правда ли? — Вы черный ловелас…? — Если месье так угодно.