Хуа Чэн решил опробовать кое-что новое с Се Лянем...

Сжимая в судорожно дрожащих пальцах простынь, Се Лянь предпринимал жалкие попытки уползти на одних лишь руках. С пеленой перед глазами принц всё-таки уловил сияние серебристой бабочки, так бесстыдно порхающей прямо перед ним. – Предательница! – прошипел он, до боли прикусывая губу. – О? У гэгэ ещё есть силы говорить? – насмешливый голос послышался прямо над ухом, а Се Лянь был вновь притянут назад. – Тогда мне стоит стараться лучше.

Жое - маленькая ревнивица, но она всегда будет самой любимой девочкой для Се Ляня. [ Обложка: https://i.ibb.co/tw6ZF5q/0yik-Moj2ivk.jpg ]

Проклятие превращает Се Ляня в ребенка, и Фэн Синь, Му Цин и Хуа Чэн должны вместе о нем заботиться. Но закопать топор войны оказывается нелегко.

Хуа Чэн, подвергшийся проклятию, теряет все свои воспоминания о Се Ляне, и есть только один способ вернуть их: Се Лянь должен заставить Хуа Чэна поцеловать его. Это не должно быть слишком сложно, верно? У него есть план. - Приветствую тебя, Чэнчжу, - произносит Се Лянь. - Приношу извинения за вторжение. Я был подарен тебе Небесами в качестве... - его голос дрогнул. - Я имею в виду, чтобы... Се Ляню внезапно стало жарко под взглядом Хуа Чэна. - Чтобы стать для тебя... стать...

«Невеста» в свадебном паланкине настороженно замирает, и Хуа Чэн не отнимает руку – ждёт. Этого мгновения он ждал, кажется, целую вечность; и ещё готов подождать – ровно столько, сколько Се Ляню нужно для того, чтобы принять решение.

Позволь мне видеть твои слезы, Саньлан.

Каждому заклинателю Поднебесной было известно, что в клане Лань особенно ценили налобные ленты. Прошитые заклинаниями, они, как и клановые одежды, оберегали от ударов нечисти и помогали сохранить трезвость ума в сложные моменты. Но не все знали, что эти ленты настолько хорошо зачарованы, что почти обрели собственное сознание. Но была и ещё одна тайна. Самая большая тайна клана Лань.