С его бойфрендами всё было в порядке. Намджун был в порядке. Всё было хорошо. Они забыли о нём на один ужин; всё было в порядке. Через некоторое время они, казалось забыли о его существовании; всё было в порядке. Его бойфренды любили его, как и Намджун любил их. В этом не было ничего серьёзного, и ему не следовало слишком много думать об этом. Ведь было несколько раз, когда его парни смотрели на него, улыбались ему, целовали его в губы и держали в объятиях.

Припаркованный у их крыльца Харлей выглядит, как космический корабль, закинутый в роман Диккенса случайной прихотью телепорта с мерзким характером и весьма специфическим представлением о сочетаемости некоторых вещей.

Последним, ближе к часу ночи, когда в доме, наконец, снова воцаряется тишина, приходит Юнги. Он не хлопает дверью, не швыряет вещи, не ругается и вообще ведёт себя тихо, еле слышно копошась в коридоре. Даже вечно заедающий замок умудряется открывать и закрывать бесшумно. Но лицо у него, когда возникает на пороге кухни, – уже без кроссовок, бомбера и рюкзака, – мрачнее любимой толстовки. А толстовки у Юнги все, как одна, чёрные, и отличаются только принтом и опциональным наличием капюшона.

Когда Чимин сказал про коливинг, Чонгук мгновенно представил себе что-то вроде дешевой студенческой общаги в Бэксли, или, возможно, арт-коммуналки в доках Гринвича. Оба варианта его, студента на такой мели, что дальше только отлив и смерть от обезвоживания, вполне устраивали. О чем он совершенно точно не думал, так это о месте, похожем на то, куда привел его маршрут гугл-карт.

Чонгуку двадцать один, он с малого возраста заперт с шестью парнями и кучей нереализованных желаний. Это же ничего?

Сон — это последнее, что их беспокоит. Прошло много времени с тех пор, как все семеро присутствовали без исключений в последний раз. В конце концов, это лесное уединение должно было стать причиной собраться вместе. Они даже не представляли, во что в итоге это всё выльется. — Давайте сыграем в игру, — предлагает Чимин.

После того, как Чонгук изо всех сил старается помочь болезненно выглядящему незнакомцу дождливой ночью, вселенная решает наградить его самым причудливым и неожиданным способом - гнездом чрезмерно опекающих сахарных папочек вампиров.

Пять раз, когда бойфренды Чимина раздражали его и один раз, когда он вышел из себя.

Бантаны, проявляющие свою любовь к Юнги на протяжении восьми тысяч знаков. Пять раз, когда Юнги не удаётся выразить свои чувства, и один раз, когда всё получается.

В промежутках между профессиональными обязательствами и обязанностями лидера группы, Намджун в последнее время слишком много на себя берёт. Когда он не возвращается домой из студии вовремя, Сокджин решает взять всё в свои руки (причём в буквальном смысле), потому что Намджун может быть вождём стаи, но, в первую очередь, он щенок Джина, а ещё потому, что даже альфам необходим отдых.

Эти шестеро вампиров уже на протяжении веков живут вместе, любя друг друга, поэтому, когда их территория оказывается под угрозой, им приходится убить всех замешанных в этом оборотней. Однако в логове оборотней они находят то, чего не ожидали там увидеть: голодного и умирающего вампира в цепях.

Когда течка Чонгука начинается на три недели раньше, чем должна была, он решает принять подавители, чтобы не сбивать график группы. Но подавление течек не то, с чем стоит шутить, и Чонгук заново понимает это на собственном горьком опыте.

Чимин пытается привычным образом добиться внимания, но в итоге нарывается на более серьёзные неприятности, чем сам на то рассчитывал. И его хёны-альфы с готовностью и со всей любовью преподают ему серьёзный урок.

Когда из-за неожиданно сильного снегопада приходится отменить их расписание, стая решает использовать появившийся выходной для хорошего, чистого веселья (ну, может и не совсем чистого).

Чонгук никогда не мог даже представить, что его, обычного парня-омегу, примет в свою семью стая волков. Стая, в которой он, наконец-то, станет по-настоящему ценен и любим. или au о том, как человеческий омега потерялся в лесу и случайно влюбил в себя шестерых оборотней.

На самом деле, Чон Чонгук всегда был, есть и будет маленьким ребеночком.

Тэхён, как ни странно, тоже о соседях не в курсе. Чонгук недоуменно таращит на него округлившиеся глаза. Из всех них, именно у Тэтэ сеть нетворкинга больше, чем связи мафиозных кланов и североамериканская грибница вместе взятые. К нему за контактами нужных людей иногда обращается даже Джин, у которого нетворкинг – это не скилл, а способ существования. Он осознал всю важность коннектов ещё будучи отцовским сперматозоидом.

БигХит – закрытая система, в которую нет доступа посторонним. Бойскауты – ее ядро. Они вместе так давно и прочно, что их связь просто не пропускает чужих людей слишком далеко, не дает подобраться слишком близко. Их механизм функционирует надежно и отлажено. Пока однажды не ломается, выйдя из строя вместе со всем окружающим миром. К апрелю группа лишается не только запланированного тура, но и любимого менеджера. На замену ему в БигХит временно приходит ещё одна живая легенда – Юн Минджин.

Если какой-то мужчина хотел причинить Намджуну вред — он действовал прямо. Заявлял о своих намерениях. И не улыбался ему в глаза. Не обнимал так, как обнимают только самого родного и нужного человека. Не целовал столь горячо и сладко, что никакие десерты после этих поцелуев уже не требовались, даже те, что готовил немой кондитер. Намджун верил в искренность этих глаз. Этих губ. Этих рук. Но Сокджин травил его, видимо, намереваясь убить.

— Я не могу… — Чон пытается снова, затем резко выдыхает, делает глубокий вдох и, — я не могу прийти. — Прийти куда? — спрашивает Намджун. — На завтрашнее интервью? Это нормально. Мы что-нибудь придумаем. Поменяем расписан- — Нет, — перебивает его Чонгук, краснея и глядя вниз на свои колени. Он не может поверить, что должен сказать это снова. — Прийти, в смысле… как… до конца. До оргазма.