Спустя несколько лет после битвы за Врата. В одну ночь в одном кабаке один член одной уличной банды вот-вот проиграет целую гору золота. В одну ночь в одной ночлежке один человек одной незавидной профессии, затянутый в старый плюш, вот-вот выйдет под проливной дождь. Их ждет один переулок, одни съемные комнаты и один долгий разговор. Оба хромают на одну ногу, из-за чего так хочется их пожалеть. Однако помни одно: не верь никогда обещанию вора, слезам шлюхи и хромой собаке.

Бард Киран был точно уверен, что рожден для чего-то великого. Написать там балладу, которую будут распевать от моря Мечей до Великого моря. Или нет, лучше целую поэму! Да-да, для великого, посмеялась над ним судьба и утащила на гигантском наутилоиде в какую-то дыру...

Первая совместная ночь Гейла и Вестара в "Эльфийской Песни".

Что, если Хаарлеп впервые воспользовался прекрасным ликом Рафаила, лишь повстречав Тава, о котором был так наслышан от камбиона и что, если тот ощущал их прелюбодеяние на себе лично, как и полагается при использовании магии инкуба? И к какому собственно сумасшествию это может привести их обоих.

И хоть всего пару раз, но ему вполне отчётливо доводилось слышать, как из соседней палатки доносились сомнительные звуки — шуршание ткани, сдавленные вздохи, поцелуи, сорванные стоны. Эти ночи явно были… насыщенными. Гейл тихо застонал и закрыл глаза. Почему всегда рядом? Почему сейчас — когда он спит с Тавом в одной палатке, плечом к плечу, разделённые лишь дыханием и плотной тканью спальников? Прекрасно. Просто идеально. Или как стонать громче, чем Астарион.

Избранные Баала и Бейна уже встречались однажды – в детстве, но воспоминаний об этом у обоих не осталось. Спустя годы судьба свела их вновь, и они создали крепкий союз, построенный на крови, жестокости и взаимном обожании... Однако через некоторое время один из них снова ничего не помнит.

– Я не заслуживаю тебя. – Ты заслуживаешь меня, также как и я – тебя. – Вот только одно неясно – наказание это или благословение? – И то, и другое одновременно.

Прежде Гейл из Глубоководья думал лишь о могуществе. Пострадав от собственного тщеславия - лишь о том, как спастись. А встретив задорного тифлинга, ставшим приятелем по несчастью, стал думать только о нем.