— Что-то плохое случилось? — воскликнула она, чувствуя надвигающуюся панику. Что такого ужасного могло произойти, чтобы заставить заплакать доктора Ксено?! — Что-то не так с ракетой?! Или... за границей? О том, как детектив Суйка пыталась выведать, злые ли уже-не-безымянные американцы или они просто американцы. [Присутствуют спойлеры к манге].

— И что пришло тебе на ум? — Когда ты в первом классе написал мне любовное письмо, а я обозвал тебя отвратительным, — Стенли отрывает глаза от груди, представляя Ксено тысячу и одну эмоцию. Он качает головой, снова бормоча. — Ты не отвратительный, я тебя люблю.

«Привет, Сенку. Как ты там? Если ты слушаешь это, значит ты выбрался». Сенку и ко. находят другую пластинку — вот только эта оказывается более эмоциональной, чем предыдущая.

К родительству вряд ли что-то подготовит — и неважно, самый ли вы умный японский ученый или известный и харизматичный артист. С рождения дочери прошло уже пять лет, а сюрпризы все не прекращаются, делая жизнь одновременно прекрасной и сложной. И вот сегодня как раз один из таких дней, о которых Сенку пишет в своем «журнале родительства», чтобы навсегда запомнить, что быть отцом — самый чудесный опыт и самый поразительный эксперимент.

— Я тоже уснуть не могу… Шум, что они издают, не даёт мне покоя в этом аду. О, стой-ка. С научной точки зрения я даже не в состоянии доказать существование ада, если не признаю, что этот мир на него похож.

У Асагири Гена был маленький секрет. Настолько причудливый и нелогичный, что принять и понять его было трудно, секрет, словно… он связан с душой Ишигами Сэнку. Но 1 апреля все изменится, Сэнку окажется на корабле без возможности вернуться на Землю. И остается лишь пустота и ожидание, что продлится годами, заставляя надеяться, что где-то в бескрайнем космическом пространстве ученый лишь окаменел и тоже ждет своего возвращения.

— О, славно, — прокомментировал Сэнку, когда они прошли внутрь. — Миленько, — согласился Ген. — Маловата для таких как ты, менталистов? — поддразнил Сэнку. — Что? Да нет, я не это имел в виду... — запинаясь, пробормотал Ген.

— Кто там? — Спросил Сенку, будучи не в состоянии определить, кто пришел навестить его в камере.

Ксено — не Бьякуя. И таким же мягким и заботливым, как он, Ксено быть не может. Но даже так он — самый близкий человек, — почти родительская фигура, — который остался у Сенку от старого мира. И пусть они на разных сторонах, это все еще что-то да значит. О том, как Ксено воочию увидел, насколько сильно повлияли 3700 лет тьмы на его протеже. [Присутствуют спойлеры к арке Южной Америки].

— Стэн, — решительным и в то же время тихим голосом отрезал Ксено, словно острым ножом, едва касавшимся воздуха, но рассекавшим его насквозь. — Почему ты охотишься на медведя? Стэн приподнял уголки губ. От холодного ветра зубы начали неметь. — Потому что он охотится на меня.

— Ты что, серьезно? — не знай он Стэна, подумал бы, что тот пьян. Единственное логичное объяснение такого безрассудства. — Вполне, — за спокойным голосом слышится нотка веселья, возбуждающая в Ксено рьяное любопытство. Ладно. О том, как Стэн приехал к Ксено в кампус, и они решили навести хаос.