Стоило Ур увидеть слёзы в глазах Грея, она поняла — жертва не развеет его тьму. Мальчик пронесёт это в душе до конца своих дней, будет винить себя, будет себя ненавидеть. Как бы волшебница ни хотела одолеть демона, который разрушил жизнь этого ребёнка, она была не готова стать новым демоном, новой тьмой, причиной ещё больших слёз. Грей умолял её остановиться, и, скрепя сердце, она остановилась, схватила его и Леона, а затем побежала.

Может, это ничего и не значило, а, может, созидатель чувствовал себя неуютно, и поэтому контролировал каждое своё действие, прямо как порядок в кукольном домике, который обозвал жилищем.

Хэппи не имел ни малейшего понятия, радоваться ему или зарыдать от того, какой коварной оказалась злодейка-судьба, пока Грей делал именно то, что велело сердце — смеялся от души. Нацу хотел бы утопить их обоих в хрé‎новом аквариуме, куда его усадили. Первого — за лишнее напоминание о том, что драгонслеера превратили в чёрт знает что, а второго — потому что ОН должен был быть на месте Драгнила! (+ 2 дополнения)

Все самые опасные, неправильные или являющиеся таковыми лишь в злых руках заклинания были зашифрованы, запрятаны во временное искажение и забыты, чтобы не ввергнуть мир в хаос. Сказать, что в гильдии не сочли разумной идеей дарить такое Грею и Нацу — не сказать ничего.

Вместе с болью, удар Кинжала Девы принёс Джейн Чатвин проклятие — из её раны прорастали розы, и тот миг, когда шипы коснулись бы сердца девочки, мог стать для неё последним. К счастью, проклятие приняла на себя кукла — самая дорогая для Джейн вещь на всём белом свете. У Нацу целая комната забита дорогими ему вещами, а ещё у него жар, сильный-сильный жар, и волшебник скорее позволит розам пронзить своё сердце, чем друзьям — сжечь все его вещи, пытаясь найти ту самую. Ту самую вещь он украл.

Слушая, как его парень говорит самые прекрасные слова на свете их общей подруге, Грей едва держится. — Так вот, — продолжает Нацу. — В тот день, когда я услышал твоё признание, я сказал, что не представляю жизни без тебя. Теперь я думаю, что не представляю жизни без… Без нас, как чего-то целого, понимаешь? Люси не выдерживает и прыскает, смеясь чуть ли не до слёз: «Блин, ты такой нелепо очаровательный!». — О, ну, — фыркает Нацу, — Так и правда лучше. А теперь нахмурься! И стяни одежду.

— Ты должен вернуться домой и лечь в постель, — голос Титании в доспехе Огненной Императрицы был непоколебим. Кто угодно беспрекословно послушался бы этих слов, подкреплённых тяжёлым мечом в её руках. Кто угодно, кроме Нацу… — Нихрена! — завопил Драгнил и шмыгнул носом. — Я откопал нам крутое задание, а вы тут какую-то херню выдумали!

Синатра поёт про снегопад, а люди неторопливо прогуливаются между украшенных праздничными гирляндами палаток. На улице светло как днём, несмотря на поздний вечер, и Нацу искренне верится, что дело не только в фонарях, но и в радостных улыбках. Грей посмеивается в предвкушении и тянет парня за собой: вперёд, вперёд, лавируя между людей, звуков, цветов и запахов. Горячий шоколад смешивается с корицей, карамелью и ещё чем-то морозным, чем всегда пахнет свежий выпавший снег