Впервые за очень долгое время ему было тихо.

Война закончилась, принеся в их жизни разруху. В попытке восстановить хотя бы частичку из прошлого Гермиона принимает участие в реставрации Хогвартса, где натыкается на старинный фотоальбом, в котором обнаруживает девушку, похожую на нее как две капли воды. Пытаясь разобраться в сложившейся ситуации, она просит помощи у Малфоя, но истина лежит гораздо глубже, чем кто-либо из них мог себе представить.

Пока ты смотришь в будущее, будущее смотрит на тебя. Проблема лишь в том, что оно смотрит глазами, которые как две капли воды похожи на глаза твоего врага — идеально серого цвета.

- Ты в больнице святого Мунго. Ты была в коме, - он снова оглядывает меня, делая паузу. - Теперь я здесь целитель, - говорит он, как будто это что-то объясняет. Мои пальцы тянутся, скользя по его рукаву. Он смотрит вниз, как будто я облила его грязью. В первый раз, напрягая голосовые связки, я шепчу: - Как Вас зовут?

— Я никуда не денусь, Грейнджер, — он одарил её улыбкой, подчеркнувшей его заостренные черты лица. — Я живу в своей назначенной Визенгамотом ссылке, в назначенной Визенгамотом квартире. Это ты выбрала жизнь здесь. — Я не уйду, Малфой, — она уперла руки в бока и крепче утвердилась ногами на полу. — Посмотрим.

— Помнишь, я говорила о луне и ступенях, ведущих к ней? — ее шепот танцевал на его коже, и Малфой утвердительно кивнул, обхватывая ее лицо и убирая каштановые пряди за уши. — Говоря о чем-то невероятном в достижении, я подразумевала… — Например, возможность того, что ты влюбишься в меня? — Драко мазнул своими губами по ее и пытливо взглянул.

— Грейнджер, это не только твой первый раз, — признался он, но теория о его великих сексуальных похождениях слишком глубоко засела в умной голове. — Да, конечно. Это наш первый раз, — кивнула она, потянувшись к нему за поцелуем, но Драко увернулся. — Я не об этом. У меня это тоже впервые. Если честно, я никогда не делал этого... — робость снова вернулась на место, скрашивая каждое слово неловкостью.

Над головой Гермионы Грейнджер уже шесть лет простирается мирное небо, но тучи начинают сгущаться, когда на горизонте возникает темный артефакт. И Драко Малфой, который явно что-то знает об этом. Драко Малфой. И его вопросы, которые грозятся вытащить наружу все тайны, что хранит ее собственное подсознание.

Годы делились на месяцы, месяцы на недели, недели на дни. Те, в свою очередь, делились на минуты, секунды и мгновения. С одной стороны всё было просто, но с другой — невероятно сложно. Драко мог сказать, что мгновения имели свойства становиться неотвратимыми. Он сожалел о тех, что были или не были ему подконтрольны. Оказавшись в плену между выдуманными вариантами «а что, если?», Драко перестал хвататься за печальные мгновения. Моменты были моментами. И после этого осознания он потерял контроль.

Всё началось после смерти Волдеморта. Времени для создания лекарства почти не осталось, невообразимый ужас охватил весь мир. А Гермиона Грейнджер вынуждена сотрудничать с самым ненавистным человеком в Волшебной Британии.

Гермиона всегда плохо относилась к изменам. «Если ты живёшь с любимым человеком — невозможно захотеть другого», — так думала она и была твёрдо в этом уверена.

И где-то в небе летит твоя тень... Гермиона Грейнджер – хладнокровная убийца. Гермиона Грейнджер – монстр, приносящий людям боль. И потягаться с ней в этом может разве что Драко Малфой. Это их проклятье? Или, может быть, умелая игра Тёмного Лорда? Да какая к дементору разница, лишь бы где-то в конце истории маячило счастье. «Ты подождёшь меня на Кингс-Кросс после смерти?»

Монотонность ежедневной рутины Драко Малфоя стала одновременно и спасательным кругом, и петлей. Но новая привычка пить кофе с Гермионой Грейнджер быстро становится поводом подниматься с постели каждое утро и вынуждает его пересмотреть свои приоритеты. Гермиона живет своей жизнью, собирая отдельные фрагменты существования, и никак не может сформировать полную картину своего мира. Почему утренний кофе с Драко Малфоем — единственное, что сейчас имеет смысл?

— Блядь, спасти её — всё равно что добровольно пальнуть в себя Аваду! Учитывая твоё положение, ты рехнулся, Драко! Но если бы Нотт ещё раз спросил, стоила ли она того, он бы тысячу раз ответил, что да.

Потребовалось 365 дней, чтобы понять то, что ему давно было известно.

Это было легко — поцеловать её. Раскрыть эти губы, на поверхности которых ещё горели жгучим перцем оскорбительные речи, обвести влажными мазками их контур, дабы проверить — такие ли они мягкие, какими кажутся… После же, не чувствуя чужого дыхания и не ощущая сопротивления — нырнуть в теплоту этого рта, как упасть в бездну — до отсутствия твёрдости под ногами, раскрыв руки в попытках ухватиться за что-либо, чувствуя крюк внизу живота, что тянет внутренние органы вниз, и они ноют, ноют…

История взросления Гермионы Грейнджер.

— Какая из кроватей твоя? — спросил Малфой, прикрывая дверь. Она молча протянула мокрую от чая руку и сжала его пах. — Черт, Гермиона, — прошептал он и заглушил комнату заклинанием. И они стояли там, лаская и бросая друг друга на грань, пока она не зарыдала от облегчения. *** Некогда нетронутое изголовье кровати теперь щербилось глубокими, злыми бороздами слова “ОТЧАЯНИЕ”.

— Разве ты ещё не прочла книгу по прорицаниям? Ах да, ты же не веришь в гадания. Тогда я тебе объясню: магии не очень-то нравится, когда война охватывает несколько поколений – это одна из её многочисленных особенностей. Поэтому магия вмешивается в процесс: соединяет двух обречённых на противостояние участников войны. Предполагается, что произошедшее с нами чудо заставит обе стороны наконец увидеть друг в друге человечность и тем самым вернуть мир и добро на землю.

Гермиона Грейнджер — целитель сражающегося на войне Ордена, Драко Малфой — её пациент-дезертир. Вместе они застряли где-то на отшибе в «долбаном коттедже» (цитата Д. Малфоя) и вынуждены терпеть друг друга до тех пор, пока не останется лишь море.