В КММ любили сплетни. Авантюрин любил азартные игры. Рацио был душен и хорош собой. Все предпосылки сошлись в одной точке и привели к пари — просто от скуки, потому что иначе в условиях местной рабочей нагрузки можно было сойти с ума. Авантюрин полагал, что обмен справедливый: он получит выигранный спор в свою копилку, а Рацио… ну, Рацио получит Авантюрина. На какое-то время. Это очень щедрая цена за победу.

— Уродство, правда? Это клеймо, — бросил невзначай, пожимая плечами и вызывая на лице Рацио искреннее недоумение. — Я специально не прячу его. Пусть все сразу понимают с кем имеют дело. Так намного интереснее и веселее выходить из игры победителем, видя шокированные лица.

Авантюрин стоит в одиночестве и крутит в руках небольшой предмет. Это подарок Рацио, по его словам эта штучка может спасти его от верной гибели. Вот хитрый прохвост... Догадался о настоящей цели. [спойлеры к обновлению 2.1]

Авантюрин знал, люди видят в нём лишь красивый образ, который желают заполучить себе любыми способами. Рацио казался не таким, и он позволил себе поверить в то, что тот сумел увидеть что-то большее. Надежда исчезла в момент, когда Веритас заговорил о своих чувствах. Всё пошло по известному сценарию, доктор тоже хотел лишь затащить его в постель. Но так ли это на самом деле? Или Авантюрин всё не так понял и упустил первого человека, к которому проникся чувствами впервые за долгие годы?

Сцена, когда Авантюрин оказалася уменьшенным в Диораме города в Резиденции утренней росы, пошла немного иначе. Что-то пошло не так и теперь Авантюрин ростом 15 сантиметров! Что с ним будет делать Доктор Рацио? Любить и защищать, конечно же!

Авантюрин бы никогда не забыл своего прошлого, даже не напоминай ему Рацио. Но тот продолжал напоминать. Но, по правде говоря, он хотел бы, чтобы всё изначально сложилось иначе. А ещё они встречались как-то подозрительно часто. Авантюрину иногда казалось, что доктор его преследует, но каждый раз тот не выражал ничего, кроме презрения. И Авантюрин продолжал бы не понимать что происходит, пока доктор Рацио как-то не сказал: "Гордыня предшествует падению, господин Авантюрин, и я был слишком горд".

Авантюрин не верил в родственные души. Его родители приходились таковыми друг другу. Писали на коже послания о том, где сегодня можно было достать еды, справлялись о самочувствии во время болезней и обсуждали, нагрянут ли завтра пятидесятиградусные морозы или чего похуже. Куда это их привело?