Роман при необъяснимых ему обстоятельствах, начинает ходить по сезонным и внесезонным мирам. Попадая в них, он может полностью поменять историю. Ведь парадокса, его вмешательство, не вызовет.

Когда при очередном наблюдении на него переводят взгляд, он удивляется, но не протестует. Это значит, что потом преодолеть преграду будет легче легкого. Тот, кто зовется Романом, моргает и подходит ближе. Видимо он тоже заметил в отражении то, чего обычно не должен был видеть. (Сборник драбблов окончен. Если что и добавится, это будут только экстры.)

Смотрящий в очередной раз осматривал "Тюрьму Времени", и почувствовал чужую ауру, которой не должно было быть, кто же это?

Создатель, простите нас за то, что не послушали вас. Мы обещаем, что больше такого никогда не повторится. Будьте уверены!

Этот образ был его опорой долгое время. И Лололошка чертовски боялся забыть его, а потому-то и цеплялся дрожащими руками за эту эфемерную призрачную оболочку, потому-то прокручивал в голове все воспоминания, что только были связаны с ней вплоть до смерти, по тысячи раз, так что бы те въелись ему в мозг, так что бы стали навсегда неделимым целым с его сознанием. Чтобы не мыслил он ни дня без это памяти болезненной, но в тоже время светлой.

В душе у него живёт ...нет... Больше не боль, боли давно нет, он искоренил это гнилое чувство из свой груди. В его груди царит хаос, безумие пляшущее вихрем, заставляющее идти вперёд не потому что у него есть силы на это, а только потому что азарт от хаоса радует его взор, только по тому что сам он —хаос. Только потому что подкидывать дрова в костёр веселее, чем пытаться его затушить.

Лололошка — сосуд, хранящий силу, мудрость веков и знаний множество-множество. Лололошка не живое существо, он не был рожден так же как рождаются люди—из утробы матери, он был создан из частиц таких же холодных и пустых. Лололошка был создан без прошлого, и порой кажется без будущего, потому что у кукол нет этого будущего. Они просто существуют в мире, болтаясь на ниточках, да не смея желать чего-то большего.(сборник)

С годами же, что-то меняется. Её братья становятся старше, ещё умнее, их характеры сглаживаются, словно бы смягчая ранее острые, безобразные углы одной крайности. Теперь Джон не столь импульсивен, не столь громок и болтлив, по сравнению с тем что было в детстве, когда его рот незатыкался ни на мгновение. Теперь и сам Лололошка не столь хмур и молчалив. (Сборник)

Казалось, Лололошка и был одним сплошным шрамом, холстом, который истерзал неумелый художник, как сейчас модно говорить, почитатель совеременного искусства. Но Дилан точно знал, что столько шрамов не может быть ни у одного нормального человека. Особенно такого же юного, как Лололошка. Они же практически ровесники!

Лололошка оберегал их. Братом старшим пытался быть. Да, наверное, слишком увлёкся. Забыл, что молодым душам, должно быть, хочется мир и следовать самим, без него. Как исследовал когда-то и он сам. Да отпустить не мог. Как же они без него. Одни. В опасном мире. С которым даже Лололошка до сих пор справиться не мог. Особенно с жуткими воспоминаниями.

И теперь смотря на портал из которого выпрыгивает человек, Лололошка чувствует некое напряжение, можно сказать даже нежность. Лололошка смотрит на руку незнакомца, прямо на красную нить, что связывала их. Но эта нежность длилась недолго, стоило только посмотреть на лицо появившегося, как все эти чувства смешались в жуткий удушающий ком. Ибо человек этот был- он. А точнее его альтернативная версия.

Дилана не удивляло ничего уже. Лишь иногда, в такие вот моменты он думал о том, что сосед его похож, на чертову Белоснежку. Потому что иначе, любовь всего живого к Лололошке ему не понятна. Экая принцесса у него, а не сосед. И думал он наверняка так ни один, стоило только посмотреть как вокруг все странно косяться на Лололошку, как сразу становилось все ясно. Думали они видимо так все коллективно.

Только вот Лололошка был тут как тут, точно чуйка у него была на тех кому помощь нужна была. В этом, к слову, Дилану придётся убедиться ещё не раз, наблюдая, как сосед влезает в разные драки или помогает всем подряд.

— На небе горят звёзды, Сколько видишь ты? Вопрос, вводящий в лёгкий шок. Само выражение лица, недавно радостно идущего навстрече отдыху, собеседника изменилось в противоположную сторону: стало необычно задумчивым. Сами можете догадаться, что для эксцентричного мальчишки с синдромом героя подобная мина никак не подходит! — Только не говори, что ты реально собираешься назвать количество звёзд на небе! Джон, будь серьёзнее! — смеётся Лололошка. Неуклюже толкает в плечо названного.

Лололошка мало что знал о любви, его любовный опыт был скуден и короток, но каждый раз касаясь Джона так он был вынужден думать о том, что все проблемы любви не более, чем выдумка. Возможно потому, что сейчас Джон пах вереском, мёдом и счастьем.

Что же подготовила искра для юного мироходца

"- Я.. я потерял его... Нет! Он сам потерялся во временной пустоши. Он побежал не туда, а значит застрял в Архее... Черт-черт-черт, а вот это реальная проблема!" Фанфик о том, как Джон пытается вытащить Лололошку из будущего. А так же все неудачи, ссоры, эмоциональные травмы, что происходят у обоих мироходцев в этот период времени

Отец его был строгим и требовательным, а от того Рома был натренирован, для своих лет так точно он уже видалый боец. ... Стоило только взглянуть на подобравшуюся напряженную фигуру, на спину его прямую и на лицо каменное, как дрожь пробегала по позвоночнику. Стоило только порой посмотреть в его глаза ледяные, точно стеклянные, как становилось вдруг так неуютно. В такие моменты Рома ощущал себя придавленным к земле.... ау где Междумирец отец Ромы

Когда в первый раз он открыл глаза его встретил худощавый юноша, одетый в белую длинную футболку и такие же белые штаны. Этот юноша был незнаком ему, но в то же время, подсознательно он знал, что этот некто — кто-то очень для него дорогой.

Лололошка ходит легко, подпрыгивая, словно наровиться оторваться от земли. Лололошка двигается тоже легко, плавно, словно перышко. У Лололошки всегда на лице цветет нежная яркая улыбка, что внимание привлекает, и от улыбки этой сразу становиться тепло на душе.