– Ебать мой хуй! – Это предложение, товарищ майор?

И он сделает для него что угодно. Будет продолжать откручивать головы всем его неприятелям, устранять препятствия и исправлять ошибки, исправно греть ему постель, покорно вставать на колени, повинуясь одному лишь мановению руки, да даже гребаные завтраки готовить. Он будет хоть в ногах сидеть, подобно сторожевому псу, если потребуется. Сам вложит в эти руки, от которых всегда знал лишь ласку, свой поводок. А взамен попросит лишь одного: не прогонять.

— Я могу вывести на вашу полимерную сетчатку глаза то же, что вижу я, — вдруг предлагает ХРАЗ уже более привычным вежливым тоном, что придает ситуации лишь больше абсурда. Но Сергей только сглатывает и, к своему стыду, не задумывается ни секунды перед кивком.

Нечаев стремится к близости с Харитоном, пока сам ученый необоснованно боится касаться его.

Никогда. Он может больше никогда не увидеть свою дочь. Ту, о которой еще десять минут назад он даже, блядь, не знал, потому что человек, которому он доверял больше, чем кому-либо, больше, чем даже себе, скрыл от него все.

— Черт с ним, я больше двадцати лет в медицине, какой чепухи только не слышал, скажи по-простому. Что беспокоит? — Кажется, у меня течка, — сквозь зубы процедил Серёжа, пристально разглядывая оцарапанные носки ботинок.

С трудом подняв голову, Харитон смотрел из-под опущенных век и дышал через приоткрытый рот. Сережа, разнервничавшись, подтянул его ближе к себе, чтобы Харитон был плотно зажат между ним и столом, и приложился губами ко лбу. — У тебя температура! Ты прикольный что ли! Че молчал-то?

— Товарищ! Согласно советским законам, безбилетный проезд возможен только для инвалидов и беременных женщин! — тут Рафик прервался, его механические глаза быстро забегали, будто считывая какую-то невидимую информацию. — Прошу прощения! Билет вам действительно не нужен, пожалуйста, займите любое понравившееся место, дорогой товарищ! Поезд отправляется через десять секунд. Поздравляю вас со счастливым событием! П-3 в немом удивлении уставился на робота, и ХРАЗ на его руке тоже странно замер.

AU: из всех бесчисленных проблем товарища Сеченова самая сложная — справиться с беременным майором.

Дмитрий быстрым шагом направляется в спальню, резко открывает дверь и уже не застывает в проеме комнаты, пытаясь понять, что происходит. А каждый раз происходило одно и то же. Редко, но резко и внезапно. Сергей кричал во сне. Метался на постели и грозился всех убить, чтобы его не трогали. Сеченов резким и широким шагом направляется к кровати, садится рядом с Нечаевым и пытается его разбудить. Обычно это срабатывало быстро, но в этот раз что-то пошло не так.

Нечаев понял, что нечто, добавленное какими-то ублюдками в алкоголь, на проверку оказалось мощнейшим афродизиаком для альф. Причём, настолько ядрёным, что, судя по всему, было способно спровоцировать самый настоящий гон. Иначе товарищ Сеченов при всём желании не воспринял бы его, как омегу.

Привыкнуть к тому, что он остался один, Дмитрию было сложно, но заново научиться быть любимым оказалось ещё сложнее.