Волейбольная площадка лопалась от трещин, напоминая корочку брауни. Солнце изжаривало асфальт до состояния пиццы, забытой на два часа в духовке, но вожатый десятого отряда Юджи не отказался бы даже от такой — потому что в лагере «Голубые ели» никаких брауни и тем более пицц не было. Тут вообще соблазниться было не на что. Кроме одного...

Действия происходят после 20 главы на ранобэ. Как по мне это тот самый конец которого не хватало в новелле! Даже если вы не читали продолжение после аниме тут очень интересно 💥💥💥

То самое, чего не дождались многие в картине аниме, есть здесь🥵❤️ Самая страстная и горячая работа🔥

Шалль аккуратно, не торопясь, расчёсывал её волосы, гладя пальцами каждую прядку и перебирая каждый локон. Он случайно коснулся пальцами шеи Энн. Она вздрогнула. Ей хотелось что-то сказать, спросить, но слова застряли в горле. Хотя, казалось, сейчас не надо никаких слов. Шалль молчал. Энн молчала. Будто бы так и должно быть.

К чему приводит ревность. Это плохо, или наоборот, хорошо?

— Тебе приятно?

- Все еще не могу привыкнуть пробовать что-либо так, - поясняет мужчина, колко всматриваясь в широко раскрытые глаза напротив, - Сладко. Ты - сладкая. - Да как ты можешь такое говорить, - бурчит, стремительно пряча взгляд и прикрывает ладошками красное, словно помидор, лицо Хэлфорд.

Этот день был повседневный для Энн которая стала главным кондитером мастерской Реглифа. В этот раз нужно было изготовить серебряный сахар для будущих творений, девушка сидела у печки и занималась вымачиванием сахорных яблок, тем временем мифрил подошол к Эн и спросил не нужна ли ей помощь с чем-нибудь:"нет, спасибо, я справлюсь сама)"—"Эн я ведь знаю что ты устала от много численной работы, давай ты отдохнёшь денёк"—девтвительно девушка почти не спала и не отдыхала последнии дни, ей бы не помеша

сборник коротких имейджинов ○ you/male characters ○ не использую т/и ○ тема: ваши отношения с персонажами; конкретные ситуации

написанные во втором лице романтические представляшки (сборник будет пополняться, шапка — меняться)

Сатору, разумеется, не вспоминает сладость того лета и сладость её имени. Какое ему дело, как она живёт и с кем спит после того, как он её бросил? Сатору не вспоминает, не тоскует, не сожалеет, не желает... Сатору лжёт себе — и только. Разве это преступление? Или преступление — облажаться со вторым шансом, подброшенным самой судьбой? Сатору не верит в привезённое с другого конца света пафосное пророчество, но неужели оно единственная ниточка, способная снова связать его с Кендис?