Джисон привык к тому, что люди кормили его эго в течение всей средней школы, и был разочарован, когда пришёл в университет, и никто не обратил на него никакого внимания. Однако он был уверен, что всё изменится, если он сможет подружиться с Чаном и Хёнджином.

Сейчас он стоит лицом к лицу со своим страхом; мужчина приблизился к шее младшего, облизнув ее, продолжая мокрую дорожку к губам омеги. Брюнет сомкнул свои пухлые губы, дабы избежать проникновения в его рот. Альфа насильно проник языком в рот мальчика. Хан прикусил язык блондина, но старшего это не остановило, а лишь больше возбудило, ведь ему нравилось, когда жертва сопротивлялась, его это больше заводило.

Окровавленной рукой Чан открывает дверцу шкафа и ловит на себе взгляд огромных испуганных глаз. Ухмылка режет его дикое от недавнего выброса адреналина лицо: — И как же тебя зовут, прелесть? Забившееся в угол чудо, прикрывавшее в ужасе красивое лицо узкой ладонью подало тихий голос: — Х-хёнджин, — резкий всхлип не дает говорить дальше, заплаканного мальчишку рывком за плечо вытаскивают из укрытия. Бежать больше некуда.

Однажды Минхо желал за них двоих, чтобы стать истинно счастливым. Чтобы Джисон был только его. Но Кровью Трёх убитых друзей вольна Святая Троица И. Никто не сможет помешать на пути к его одержимой любви.

Хван Хенджин коллекционировал бабочек и Феликс не стал исключением. Он был самой красивой бабочкой в его коллекции. — Ты влюбился в меня, как глупо, – смеялся Хенджин. — Почему же? — Согласно эффекту бабочки, каждое, даже самое незначительное событие, каждое решение и фраза может изменить ход всей нашей последующей жизни. Один взмах крыльев и сердце быстрее бьётся в груди, второй взмах и окрыленное чувство – любовь. — А третий взмах? – спросил Ли. — А третий – смерть.

Цепляться за человечность бессмысленно, когда так мелодично лязгают звенья разрываемых оков. Хёнджин впивается в чужие губы клыками, дерёт до крови. Чувствует, как в корпус давят крупные ладони — бесполезно. Ни одной бете не справиться с альфой в гоне.