Нёвиллет решил, что посетить крепость Меропид лично, чтобы разобраться с делами лучший вариант. Тогда месье юдекс не догадывался, что вместе с делами и вкусным чаем его будет ждать очень неожиданное признание от герцога.

Ризли ухмыльнулся, и в его глазах промелькнул лукавый огонёк. — Я выполнил свою часть сделки. Теперь, полагаю, твоя очередь, мой дорогой юдекс, — ответил он, останавливаясь в нескольких шагах от Нёвиллета и глядя на него сверху вниз. — Разумеется. Назови свои условия, — спокойно сказал Нёвиллет, стараясь скрыть тревогу, которая всё сильнее давала о себе знать. Он боялся того, какую цену ему предстоит заплатить. — Расслабься, — продолжал Ризли, всё ещё ухмыляясь. — Всё, чего я хочу это..

Аль-Хайтам устроился работать в университетскую кофейню, чтобы не слишком зависеть от родни. Почти сразу на него чуть не написал жалобу недовольный клиент, а потом вторгся в кофейню со своими картинами, познакомился с семьей Аль-Хайтама и каким-то образом оказался прекрасным кандидатом на роль соседа по квартире.

Ризли - отец одиночка, воспитывающий дочь со слабым здоровьем. Но также Ризли главный следователь, и его работа не позволяет ему регулярно уходить на больничные. Мужчина принимает решение нанять няню. Главным кандидатом на эту должность оказывается молодой мужчина с образованием детского психолога, длинными волосами и утонченной фигурой. Удастся ли им сохранить рабочие отношения, если главная сваха - это дочь следователя?

Если спросить Ризли, что он в самом деле думает о юдексе Фонтейна, он не сможет дать однозначного ответа, как и не сможет объяснить, в какого рода отношениях они находятся с главным судьей. Если спросить Нёвилетта о том, что он думает насчет управляющего крепостью Меропид, он сдержанно его похвалит. Но только заглянув в его сердце можно узнать, что Ризли - тот человек, которого бы он хотел оберегать и лелеять и на чью любовь никогда бы не посмел надеяться.

Первая любовь была у всех, но у Хайтама она была особенная. Он старался закрыть её на замок, запихнуть в далёкий ящик и никогда не открывать, а при малейшем упоминание — к горлу подступал ком из злости, обиды и грусти. Но теперь он видит его перед собой. Он ярко улыбается, шутит, его золотистые волосы развивает весений ветер, а глаза такие же алые, как тюльпаны, которые он подарил ему в детстве. Сердце разрывается. — Вау, Хайтам, ты так вырос!

Сяо, сжимая его ладонь, наконец собрался с силами. — Я… я боялся, — прошептал Сяо, его голос был хриплым от боли и от непривычки говорить о сокровенном. — Боялся, что мои чувства сделают меня слабым. Что я не смогу защитить тебя. Что я потеряю тебя… и себя самого. Итэр наклонился ближе, его взгляд был полон сочувствия и глубокого понимания. — А я боялся, что ты никогда не увидишь во мне нечто большее, чем просто омегу, нуждающегося в защите, — ответил он, его голос дрожал.