Война выиграна, и Гермиона Грейнджер возвращается в Хогвартс в качестве восьмикурсницы, преисполненная решимости избавиться от своего образа чопорного книжного червя. Она будет делать все, что ей заблагорассудится, и любой, кому это не понравится, увидит конец ее волшебной палочки. Драко Малфой тоже возвращается в школу, ненавидимый всеми, но полный решимости восстановить доброе имя своей семьи. Чем закончится этот ну очень интересный учебный год?

Враг повержен, и Гермиона возвращается в Хогвартс, намереваясь закончить обучение и избавиться от образа чопорной заучки. Презираемый всеми, но преисполненный решимости восстановить репутацию Драко Малфой тоже оказывается в стенах Школы. Надежды девушки на спокойствие рушатся с появлением таинственных кровавых надписей на стенах замка. Добавьте к этому пугающе-привлекательного Драко, вынашивающего тайные планы, и получите медленно разгорающуюся Драмиону с интригующим сюжетом.

Драко все еще держал её за руку, наблюдая, как мирно она спит. В его голове был четко выстроенный план, как сделать так, чтобы отныне каждый её сон был таковым.

Гермиона оказалась практически на самом дне, когда Нарцисса Малфой пришла к ней с предложением, от которого она не смогла отказаться. Она была без работы, без перспектив на будущее и почти бездомной, поэтому ей пришлось сказать “Да”. Позже волшебница пожалела, что в тот день вообще открыла ей дверь, потому что влюбляться было больно, особенно когда она знала, что ее брак с Драко Малфоем не мог длиться вечность

Обстоятельства иногда складывают так, как не хочется, чтобы они складывались. Но в итоге это является идеальным исходом событий.

Кто бы мог подумать, что можно быть счастливым мужчиной, когда твоя женщина становится слишком раздражительной на время. Это становится интересно, когда ты знаешь, как с этим бороться.

— Малфой? — робко, неуверенно. *** — Грейнджер? — тихо, почти нежно. В его голосе нет тех нахальных ноток, которые он до сих пор иногда применяет. Нет… Судьба свела их в одном месте, но лишь случайные события привели к их встрече. Они никогда не думали, что их жизнь сложится таким образом, но теперь они счастливы, что так произошло...

Ноябрьский ветер трепал холодом волосы, периодически роняя платиновые пряди на глаза. В осеннем воздухе набережной Темзы могла бы чувствоваться долгожданная свобода, если бы руки не были скованы обетами, которые ощущались почти физически, до желания содрать кожу с предплечий вместе с ними и обязательством года работы на новый режим. Только через год он станет окончательно свободным, и больше ноги его не будет в этом чертовом городе, в этой чертовой стране.

Гермиона сочла особо уместным, что начало и конец ее взрослой жизни отмечены похоронами. Наконец, она встала и подошла к его надгробию. Взяв горсть земли, бросила ее на могилу. Нет, это было не прощание. Это было освобождение.

— Ты же понимаешь, что его так не вернуть? Отпусти уже. — Ты не делаешь все, чтобы отправиться к ней? — она усмехнулась своей же фразе.

Спина выгнулась, а руки скомкали простынь. Рваный выдох и его сильные руки, обхватывающие мои бёдра. Виктор каждый раз находил горошину клитора и проходился по ней языком, вызывая конвульсии и громкие вдохи каждый раз.

Гермиона Грейнджер. Моя первая школьная любовь и недостижимая мечта, просто смотрит на меня, как я стою у гребаного алтаря и жду свою невесту, чтобы навсегда связать с ней душу. Ты улыбаешься, а в уголках твоих глаз стоят хрустальные горошины слез, как тогда, два года назад, на твоей собственной провальной свадьбе.

В первую же неделю учебы в аврорате после войны Гермиона открыла для себя два факта: - Она с сожалением осознала, что ее влечет к Драко Малфою. - Малфой не хотел иметь с ней ничего общего и велел ей никогда с ним не говорить. Прошло пять лет, и, двигаясь вверх по многообещающей карьерной лестнице аврора, Гермиона Грейнджер относилась к двум вещам с особенной серьезностью: - Она по-прежнему, мучительно и безнадежно была пленена Драко Малфоем. - Она ни за что не нарушит их общий обет молчания

Он не спас её тогда, но поклялся спасти сейчас. В этот раз от неё самой.