— Живко, ты точно ничего не делал? Волк смотрел вместе с лисом на то, что после выпекания должно было стать кексом — это нечто в ответ уныло поблескивало, опав вовнутрь формы. До этого Живко под присмотром волка замешивал тесто, отмерял ягодки, тёр морковку. Всё шло хорошо.

— Может, не стоило срывать выступление? — подал голос Биффи, теребя блескучий шлейф платья. — Это же сущие глупости, я не пострадал. — Не пострадал? Не пострадал! — Арго прыгнул к нему и схватил за лапку. Его белоснежные ушки топорщились, а у Биффи чёрные кончики, наоборот, поникли. — Биффи, надо себя уважать! Сегодня один ущипнёт за бёдрышко, завтра другой залезет под платье, а послезавтра что? Отымеют саксофоном?!

После скандала стало как-то легче на душе: больше не надо скрывать страсть к котикам, не надо искать идеального омегу-медведя, не надо оправдывать надежд родителей на медвежат. Съехал он в съёмное жильё с чистой душой. И первым делом повесил плакат с Принцем на стену, напротив кровати. А что? Не всё же омежкам на того течь.

Мелкое сердечко под ним билось быстро-быстро, и хищник в лисе ликовал. Так и хотелось укусить крольчонка. А вот отстраняться совсем не хотелось. — Потрогай... мой хвостик, — скромно предложил нескромную вещь Пушик. И стоило Живко представить пушистый нежный хвостик в своей руке, как слюны набежало ещё больше. Но вместо этого лис ухватил пальцами Пушика за ухо и потянул. — Чего удумал, мелкий? Сейчас как дам по заду и родителям расскажу!

— Подожди! Я по-другому хотел! — хотя Пушику это далось нелегко, он прервал ласку Живко. А ведь так хотелось, чтобы лис и дальше целовался, и прикусывал, и... сердце крольчонка так и норовило от удовольствия выскочить прямо лису в руки.

— Я ещё вот что хотел сказать... — Тоник взял себя в лапки и улыбнулся, как мог смело. — Ты мне нравишься. Может, проведём следующую весну вместе?

— Все омеги — сучки, — Андрэ шмыгнул носом, стараясь удержать слёзы. — Тупые сучки, — продолжал он выговаривать тихо, сам себе. Ему было пятнадцать, ему только что разбили сердце, и он имел на эти слова полное право. Особенно если никто не слышит. Андрэ уставился на свои оранжевые ботфорты и медленно выдохнул. Всё-таки они ему шли.

Что было бы, если бы его любили? Славко виделся мамин кекс. Его пышный, мягкий бочок. Чудо в разрезе — слои яблок, сухофруктов, дырочки, через которые кекс будто дышал. Сладость на языке. Едва заметная нежность мёда, приятная пряность добавок. Тепло и запах, в который хочется укутаться с головой, сунуть нос прямо в тесто.

Они бы долго могли спорить взглядами, но Ярош неожиданно прижмурился, взрыкнул довольно и содрогнулся. Ему вторил короткий вздох Милюты и нежный аромат омежьего семени. Ратша рассерженно сощурился, но его прикосновение к мокрой щеке омеги было осторожным. Он смахнул его слёзы и неожиданно сделал рывок, оказываясь за спиной Яроша, одной рукой беря в крепкий захват его шею, заставляя выгнуться назад, пусть они с омегой по-прежнему были связаны в сцепке.

Вернувшись домой, Лепа получил веником по хвосту, отец оттягал его за уши, но успокоился, потому что Лепа не стал говорить, что нашёл Пару. Вот только после этой Луны Лепа стал молчалив и бледен. Краски сходили с лица, в его действиях не было былого задора. Словно всё потеряло цвет и вкус, кроме малины и мёда из воспоминаний. Ветки можжевельника Лепа поставил себе на окно.

Мы сидели на траве, напряжённо вглядываясь друг в друга. Я чувствовал, как лунный свет касается моей кожи, по-своему согревая, а потом вместо напряжения ощутил неожиданную лёгкость и расслабил плечи, улыбаясь. И он улыбнулся в ответ. Нам ничего не нужно было доказывать друг другу, точно не в первую столь желанную встречу, когда Луна свела нас вместе, — я знал, что он почувствовал то же самое. Мы подались навстречу одновременно.

Легко было рассуждать людям там, на безопасных землях, а здесь, на границе, Дмитр с почтением относился к Лесу и любому зверью в нём. Ещё помнил рассказы деда, как с волколиким тот ходил на совместную охоту — и не было тогда никакой вражды, оборотни делили Лес с людьми. Мальчишкой альфа очень любил эти истории, а сейчас осталось лишь приятное воспоминание, словно от добрых сказок. Лес Дмитра никогда не пугал.

Они вывалились из фургона шумным комом. Хотя были в человеческой форме, всё равно рычали, щёлкали зубами и толкались. Крупные альфы в чёрных футболках, штанах и берцах, бритые почти под ноль. Стоило из фургона высунуть ногу их мажонку, как волкуши дружно взвыли и полезли ему помогать. Мажонок в их помощи явно не нуждался, хохотал, пихал вояк-альф, выше себя чуть не в два раза, но всё равно встал на землю через их руки.

Арчи глянул на таблицу с результатами и оскалился — сегодня он уделал Лео на полосе препятствий, финишировав на семь секунд раньше. И хотя в общем рейтинге Академии они с Лео болтались в первой десятке ближе к хвосту, каждый раз обходя именно его, Арчи чувствовал особое удовлетворение. — Лузер, — шепнул Арчи и хлопнул Лео по спине, тут же ощутив ладонью пропотевшую насквозь майку.