Бешенство Исаги осязаемо вибрирует в воздухе, забирается под одежду Михаэля и раздражает мокрую от свежего пота кожу. Ему действительно удалось разозлить Йоичи до кровавого марева перед глазами, довести до такого испепеляющего гнева, что Исаги едва дождался, пока команда переоденется, помоется и разойдется по комнатам. Кайзеру до необъяснимого зуда в затылке хочется взглянуть на Йоичи и его некрасиво перекошенное от эмоций лицо, но сдерживается. Он и так получит свое, нет смысла дразнить Исаги.

наги надеется только, что йоичи не натворит каких-нибудь глупостей, — все-таки из них двоих он более рассудительный, что ли — но реальность жестоко разочаровывает. исаги придвигается близко-близко, так, что сейширо ловит его дыхание щекой, кладет ладонь на затылок, разворачивая к себе, а потом целует.

Из распахнутой двери тянет вечерней прохладой. Они с Рином слишком сильно увлекаются и не замечают ничего, кроме собственных ощущений — ладонь между лопатками, волосы, щекочущие скулы, скользкий теплый язык и влажность чужого рта. Йоичи берет от Рина все, что только пожелает, его эгоизм буйствует на полную, опаляя нервные клетки, бешеным торнадо ломает деревья сомнений, словно тонкие зубочистки.

Капли катятся по лопаткам, от прикосновений становится чувствительным, Исаги ведет от сильных рук, что мнут бедра, от губ на нежной коже, от зубов, что вгрызаются в плоть, оставляя следы.

Не было то особенным днем или ночью, хотя, конечно, с какой стороны посмотреть — но смотрит он только на него, желает только его. Особенным был он, и даже на сводничество их друзей можно закрыть глаза.

Одна мысль о том, как Исаги упирается острыми коленями по обе стороны от его головы, как отчаянно держится за изголовье кровати, чтобы не упасть, как позволяет мять в руках свои умопомрачительные ляжки, начисто сносит крышу и срывает любые тормоза. Достаточно секундной нечеткой фантазии, чтобы возбудиться — член больно оттягивает ткань нижнего белья.

Временами Йоичи кажется, что у него изначально могла быть такая участь — согревать травмированных жизнью, что не привыкли к чужому теплу, и дарить им надежду ценой собственных сил, пока их лишь будет хватать.

Исаги можно назвать обычным парнем и его правда считают таковым. Ну, еще и гением адаптации во время игры. Только он все же не обычный парень... "Почему он такой милый?"

Прикосновения для многих значат обыденность, а для других признак близости и симпатии.

Случайно увидев его глаза, он был уверен: он придёт и вновь сыграет с ним.

Когда он не может заснуть из-за мыслей или из-за слишком сильного перевозбуждения, то всегда идёт в любой зал и начинает играть. Первый раз был против Бачиры. Второй и последующие против блюлокмэна.