— Слушай, дружище, я же просто предложил тебе обдумать такой вариант, раз уж ты сидишь тут и ссышь мне в уши тем, как у тебя хер зудит. Нашёл бы кого-нибудь, кто не распиздит об этом всей базе, закрыл бы глаза, представил бы какую-нибудь грудастую девицу или мальчика-зайчика с влажными глазами. Какая разница, чья рука полирует тебе ствол, пока ты не видишь её обладателя?

Омегаверс. Доброго, порядочного альфу любят и омеги и альфы.

Артем провел горячим членом по пылающей от удара щеке, сдвинул немного крайнюю плоть и коснулся головкой кровоточащей ранки на распухшей губе Сергея, собрав несколько капель крови на бархатную кожу мужской разгоряченной плоти. Серёгу била дрожь, дыхание стало неровным. Артем чуть отстранился и прошептал: - Давай, малыш, оближи его...медленно...- возбуждение нарастало в его голосе. Сергей, переборов отвращение, аккуратно облизнул головку и почувствовал вкус собственной соленой крови на языке.

Попавшему в особую зону изгою, совершившему настолько страшное преступление, что даже она не могла принять его, для того, чтобы выжить, ему осталось лишь одно - найти там самого страшного и огромного мужика и сосать ему хуй.

«Истребитель на нейроуправлении – жадная, ненасытная тварь. Уинн понял это, когда впервые синхронизовался без обрыва сцепки: если у тебя выходит это сделать, то машина вцепляется в тебя, как дикий хорек, и треплет во все стороны. Истребителю мало того, что ты можешь ему дать – мало эмоций, мало пяти органов чувств, мало скорости и гибкости твоего ума. Ему мало, мало, мало, и он с жадностью тянет из тебя все соки, пытаясь утолить голод мертвого металлического тела.»

Перед Гоустом стоит сложный выбор: позволить Соупу погибнуть или собственными руками сломать единственного человека, которого он подпустил к себе ближе всех.

Я замираю, глядя на это существо в нише. Не на тварь — на человека. И я знаю протокол. И мы, конечно, отбросы. Мы сосланы в десант, чтобы однажды сдохнуть на одной из этих ебучих планет. Но если сейчас его пристрелить — то чем мы лучше тварей тогда?