Учительница сильнее скрещивает ноги и проводит языком по пересохшим губам. Она теряется в догадках, какие чувства её сейчас переполняют больше: возмущение от ужасно наглой провокации Саши, или отчаяние от того, что до конца урока оставалось целых пятнадцать минут, а эти сообщения, полные пошлых обещаний, уже смогли затуманить ее сознание.

Уэнсдей всегда понимала причинно-следственные связи. Она их словно бы чувствовала где-то на интуитивном уровне, подобно как человек с обостренной интуицией мог спиной ощутить чужой взгляд. Годы у нее ушли на то, чтобы разорвать связи себя и своей жизни с окружающим миром, выпутаться из бесконечно паутины причин и следствий. Вот только она даже не предполагала, к чему это всё приведёт. Или... чему положит начало.

— Хочу компенсацию за то, что ты меня не разбудила, — прошептала Энид ей на ухо. Её голос звучал хрипло, будто она только что проснулась, но в нём явно слышалась игривость. — Утренний поцелуй. Прямо сейчас. Просьба прозвучала опасно требовательно.

Да будут соединены одинокие души и сердца в светлый праздник Рождества!

— Луна тревожит... Она такая красивая сегодня, правда? — Рюджин подняла глаза на девушку и разглядела в ее глазах непонимание. — Что? Ты о чём? Ты даже на луну не смотришь... — ответила Хван. Она явно была в замешательстве. — Потому что в твоих глазах я вижу не только звёзды, — Рюджин придвинулась ближе к подруге, соприкаясь с ней локтями. — Но и самую красивую луну.