Ин Хо не думал, что годы без нормальных человеческих связей скажутся на нем. Что его поглотит желание. Он сейчас безумно хочет снять маску перед ним и опять взглянуть на перекошенное от ненависти лицо. Что-то внутри разгорается как пламя.

Ки Хун выбирает стать вторым ведущим. Это странно, но они с Ин Хо живут.

– Вы мне очень, очень нравитесь. Ин Хо обводит пистолетом контур губ Ги Хуна, когда он, всё также не разрывая зрительный контакт, целует холодное дуло. У Фронтмена спирает дыхание, весь воздух будто выкачивают из груди, он моргает, пытаясь вернуть свой самоконтроль. Этой заминки хватает, Ги Хун перехватывает оружие, целясь мужчине между бровей. – Стреляйте, - охотно предлагает Ин Хо, прижимаясь кожей к металлу.

Ты всегда думал, что всё в твоих руках. Ты был уверен, что покончишь с этим здесь и сейчас. Но как ты мог быть готов к тому, что твой враг, твоя немезида — оказалась ближе, чем собственная тень?

— Ты не понимаешь, что просишь, — сказал я, отстраняясь. Он сделал шаг назад, его взгляд был тяжёлым. — Тогда помоги мне понять, Ин Хо. Потому что ты для меня теперь больше, чем враг

Кажется, внутри Ки Хуна что-то сломалось. Как маленькая шестеренка внутри слаженного механизма. Но он не понимал что именно, что могло лишь огорчать. Если шестеренку можно заменить на новую, то Сон даже не понимал, какая именно «шестеренка» вышла из строя.

– Не желаешь сделку? – Уголки губ образовали ухмылку, а сам мужчина подошёл ближе к 456-му. – Я дам тебе шанс спасти их, но в обмен ты останешься со мной навсегда. Если же откажешься, все они будут убиты, без исключения.

Нам Гю жмет крестик после третьей игры и никак это не объясняет.

Мён Ги редкостная тварь, действующая только из логики и холодного расчёта. Моральный принцип у него один, и то, делать всё, чтоб не сдохнуть. А у Нам Гю принципы настолько гибкие, что он готов вцепиться в человека, которого пару дней назад презирал. Ну что поделать, если обосравшийся криптовалютер оказался вовсе не неудачником, а вполне хорошим союзником, под которого не нужно прогибаться.