После войны прошло несколько лет, а легче не становится. И пока все строят новую жизнь, героиня войны стоит на учете у мозгоправа, который помогает ей выйти из глубокой депрессии, приправленной алкоголем и паническими атаками. На одном из сеансов доктор заявляет, что решается на эксперимент: на целый месяц поручает ей, Гермионе Грейнджер, и Драко Малфою, также проходящему у него терапию, следить за его щенком, несмотря на взаимную ненависть своих пациентов…

Гермиона Грейнджер вернулась на восьмой курс. Но от привычной заучки-гриффиндорки не осталось и следа: курение, татуировки и поведение без тормозов. Драко Малфой избежал Азкабана и отбывает наказание в Хогвартсе, выполняя роль Главного старосты. Все бы шло по канону Драмионы, если бы не появился третий лишний. А где третий, там и четвертый, и пятый. Как развернутся события на восьмом курсе Хогвартса? Закончились ли боль, страх, похищения и смерти? И какие тайны хранят ученики?

Ноябрьский ветер трепал холодом волосы, периодически роняя платиновые пряди на глаза. В осеннем воздухе набережной Темзы могла бы чувствоваться долгожданная свобода, если бы руки не были скованы обетами, которые ощущались почти физически, до желания содрать кожу с предплечий вместе с ними и обязательством года работы на новый режим. Только через год он станет окончательно свободным, и больше ноги его не будет в этом чертовом городе, в этой чертовой стране.

Драко сохранял спокойствие, тем самым только усугубляя ее паническое состояние: — Озвучьте вашу проблему. Вы же не зря пришли к сексологу. От последнего слова ее бросило в жар: — Ну, раз вы жаждете это услышать, мистер Малфой, — огрызнулась Гермиона, закрывшись от него в защитную позу. — Окей, у меня, то есть у нас с мужем… — она густо покраснела. — Что-то не так с эрекцией Уизли?

Гермиона почувствовала, как в ушах снова зазвенело. Она увидит его впервые после Финальной битвы, когда он, исхудавший и растерянный, сидел за столом Слизерина в Большом зале вместе с матерью, сжимающей его руку. Она не собиралась его искать. Ни в коридорах, ни под белыми простынями, ни по дороге с Роном в Тайную комнату. И это означало, что она была лишь глупой девчонкой. *** POV Драко Малфоя из «Правильного решения». Вторая часть серии «Правильное/Неправильное».

Когда от усталости хочется содрать с себя шкуру, приходит спасение. В ненависти и ярости. В хронической злобе. В возвращающейся боли. И осознании: любое спасение временно.

Гермиона всегда плохо относилась к изменам. «Если ты живёшь с любимым человеком — невозможно захотеть другого», — так думала она и была твёрдо в этом уверена.

— Зонтик хотя бы дал, жлоб! — вдогонку полетело удаляющимся красным фарам. — Или… светоотражающий жилет! — Разрывной голос эхом прошелся по пустой трассе, а средний палец вслед — совсем не некультурно, если за дело.

— Малфой, я тебя прекрасно вижу. — Чего тебе? — рыкнул блондин, все же подходя к огню. — Сначала я попрошу тебя успокоиться, — молодой мужчина насторожился. — Я сказала успокоиться, а не вставать в позу дикого зверя, готового к нападению, — усмехнулась Гермиона. — Я знаю, что Скорпиус пропал и хотела тебя успокоить. — Где он?! — взревел Драко, кулаком ударяя по мрамору камина. — Не пугай ребенка, — строго сказала Грейнджер, отодвигаясь в сторону. — Он со мной, все хорошо.

Что может быть приятнее, чем оценивать и проверять уровень комфорта нового круизного лайнера? Гермиона Грейнджер была на седьмом небе от счастья, когда увидела очередной объект работы. Только она пока не знает, что на борту есть еще один инспектор, который внезапно оказывается владельцем корабля, желающим тайно проверить сервис, отдохнув в круизе как обычный пассажир... И впереди неделя в открытом море. Эта работа о признании. И о том, что происходит с человеком, который его получает.

В Британии стартует «Программа адаптации», по требованиям которой чистокровные волшебники, бывшие негативно причастными ко Второй магической войне, обязаны месяц прожить в магловском Лондоне без палочек и любой магии, как обычные люди. По правилам программы, участником должен быть выполнен ряд заданий, помогающих понять устройство жизни маглов и перенять их ценности и культуру. В пару каждому подопечному выбран сопровождающий-маглорожденный, который пройдет весь путь вместе с ним.

Гермиона Грейнджер — ведьма с идеальной репутацией и кровью на руках. По крайней мере, так считает следствие. Сейчас она главная подозреваемая в деле об убийстве Рональда Уизли, ее парня и, как выясняется, не самого порядочного человека. Все улики — против нее. Драко Малфой назначен ее адвокатом как беспристрастный профессионал и человек, которому плевать на прошлые заслуги. Каждое признание Гермионы делает его ближе к разгадке — и к ней. Проблема в том, что все указывает на то, что она виновна.

Гермиона Грейнджер всегда верила в силу разума. Но что, если её собственный разум обманут? Что, если её чувства – не её собственные? Правда обрушивается на неё, как шторм. В её венах течёт отрава, из-за которой её жизнь превратилась в ложь. Она хочет правды. Она хочет справедливости. Она хочет мести.

— Ты всё это время был с Орденом, я с Волан-де-мортом и его пожирателями – всё это ужасно неправильно, похоже на сумасшествие, чёртов ад… — её голос дрожал, почти срывался, хоть и был совсем тихим. — Ад, в котором мы встретились.

Лишь когда теплое тело Гарри внезапно пропадает, а холодные пальцы Малфоя откидывают ее обратно на постель, она слышит, как тот чертыхается сквозь зубы, хватает собственную палочку, что-то рисует в воздухе и все машет, машет и машет своими руками.. Гермиона улыбается, даже когда видит на его ладонях, что касаются ее живота, собственную кровь. Но это не важно, совсем не важно. Потому что она чувствует. Запах корицы, выпечки и яблок. Гарри рядом. Ее и правда спасли.

Он — успешный предприниматель, думающий только о работе. Она — скандальный редактор, наконец выбравшийся в долгожданный отпуск. Чем обернется неожиданная необходимость старых врагов сотрудничать в расследовании на самом красивом курорте Греции?

Она не хотела такой быть — но должна. Это её путь, её судьба. У кого-то руки по локоть в крови, а она — тонет в ней, захлёбывается, погружаясь всё глубже. Спаси меня.