— Почему ты все время смотришь на меня так? – резко спросил Ги-хун, сам удивившись своей смелости. Ин-хо не ответил словами. Вместо этого он наклонился вперед, касаясь губами губ Ги-хуна. Это был мимолетный, нечаянный поцелуй, как будто случайность.

Чем дольше чёрная матовая маска скрывает лицо, а звание звучит из динамиков, тем больше забывается собственное имя. Интересы, эмоции, воспоминания — всё словно покидает тело. Личность сливается с организацией, они становятся одним организмом, одним мозгом, одним целым. Но даже не смотря на это, есть вещи, что придают индивидуальности. Вещи, что ты любишь, ценишь и будешь защищать не смотря на приказы. Так, Хван Ин Хо... Кто ты такой?

Язык уже давно будто прилип к небу, Инхо не может выговорить даже тихое “нет”.

У Ин Хо внутренний конфликт. Он не может позволить Ки Хуну остановить игры, но при этом восхищается им. А Ки Хун потерял всё, но не сдался.

Кажется, внутри Ки Хуна что-то сломалось. Как маленькая шестеренка внутри слаженного механизма. Но он не понимал что именно, что могло лишь огорчать. Если шестеренку можно заменить на новую, то Сон даже не понимал, какая именно «шестеренка» вышла из строя.

Хван Ин Хо не знает, когда это произошло, но он остро ощущает, что произошел сдвиг. Ин Хо признает это, наблюдая за дрожащей фигурой Ки Хуна, отчаянно выглядывающего из дверного проема после первого раунда. Маленькие, практически невидимые капельки пота, скапливающиеся у линии роста волос, медленно стекают по его лицу, которое в данный момент искажено болью и недоверием. Ин Хо хочет увидеть эту боль и то, во что она может превратиться. Да, он не знает, когда это произошло. Но хочет узнать.

— Прости, — просипел Ки Хун, желая сбежать от пристального и неожиданно изумлённого взгляда, что, кажется, был способен отовсюду достать его. — За что ты просишь прощения? — Я просто понял, что сам ничем не лучше тебя, — Ки Хун буквально упал на противоположный конец дивана, решив для себя, что сидеть напротив Ин Хо равноценно самоубийству.

Ин Хо не привлекает смерть. Хотя, казалось бы, он с ней давно на «ты». Он убивает – подобное становится рутиной. В руках Ин Хо сжимает вилку, накалывает ей свой скромный обед и отправляет кусочек за кусочком себе в рот, аккуратно пережёвывая. Тем же вечером острыми зубцами вспарывает чей-то живот, целится в сонную артерию, чтобы добить. Обычный вторник. Пока он не видит своими глазами первое убийство Ги Хуна.

AU, в котором Ки-Хун и Ин Хо находят время для объятий среди хаоса выстрелов.

— Сними маску, — продолжает требовать Ги-Хун. Взгляд Ги-Хуна прожигает, заставляет сердце биться чаще и явно не из-за страха. От чувства, что он добился своего, что он сломал его, что цель, поставленная еще три года назад уже почти добита. Остался последний шаг, осталось увидеть разочарование на глазах игрока, осталось улыбнуться в эти пустые глаза. Осталось объяснить то, до чего бы Ги-Хун сам не дошел.

— Ладно, хватит шуток. – Ен Иль взял его за талию и прижал к себе. 456 же напрягся. Приблизившись к его уху, он прошептал: —Господин Ки Хун, отныне целуйтесь только со мной.

Дверь закрывается. Ки Хун припадает к маленькому окошку, пытаясь разглядеть на поле знакомую фигуру, надеется, что Ён Иля он не увидит. Но он видит. Стоит персоналу закончить ликвидацию игроков, как Ён Иль выходит из-за служебной двери, провожаемый взглядом не только Ки Хуна, но и работников. Замок с щелчком открывается, приглашая на следующий этап, а у Ки Хуна, как и три года назад, внутри всё бьётся на мелкие осколки.

Невозможность приблизиться и прикоснуться сводила Ин Хо с ума до такой степени, что он всеми силами старался быть ближе, дойдя до абсолютно отчаянного решения самому участвовать в играх. Он хотел обладать им, занимать всё пространство вокруг, заменить воздух и самому задохнуться в ответ. Это зависимость, избавиться от которой не хочется.

Он склонил Ки-Хуна над телом его близкого друга, приставляя к виску пистолет и заставляя того всматриваться в мертвые глаза напротив. Джонбэ истекал кровью, а ужасная предсмертная судорога пугала Хуна похлеще всего, что просиходило пару минут назад. Не успев он отвести взгляд от тошнотворного зрелища, как над ухом послышалось хриплое и развязное, заставляющее сжаться сильнее под рукой, что оттягивала его за волосы: —Теперь Вы только мой. — шепот заставил почувствовать себя фальшиво-нужным.

После импровизированного бунта и всех смертей - Ки Хун попадает в кабинет к Ведущему. И ведет разговор, на этот раз с человеком, а не пустой копилкой.

«Вы же сами ко мне пришли, игрок 456. Не думайте, что теперь можете так просто уйти. Я не готов Вас отпускать».

Ин Хо не думал, что годы без нормальных человеческих связей скажутся на нем. Что его поглотит желание. Он сейчас безумно хочет снять маску перед ним и опять взглянуть на перекошенное от ненависти лицо. Что-то внутри разгорается как пламя.

Чувство, в костях свербящее, заставляет меня бросаться на этот стейк. Я разеваю челюсти. Напрягаю слух. Тянусь к магниту бурлящей крови. Пьянящий кошмар. Но никогда не смыкаю на нём пасти. Вместо этого обламываю зубы о рифы, потонувшие суда и шипастые мины. Но они всегда отрастают снова. И моё аномальное желание. Оно тоже растёт. Глупые и пустые надежды укротить зло. На дне нет Кракена. Лишь кладбище акульих зубов.

457 и это все что нужно знать