Арройо не диснеевская принцесса, чтобы любить чудовищ — но это чудовище поселилось в его голове. Всё началось ещё в подвале, где Девантора скалился розовыми зубами и звенел наручниками. Эдгар смотрел на него, и сквозь мысли о деле пробивалось, как трава сквозь асфальт, неуместное: “Красивый”.

Помните сцену из книги, где Рид долго гоняется за Кирихарой по людным улицам Джакарты, чтобы наконец припереть его к стене? Я её слегка дополнил )

За окном гостиничного номера сладкая тропическая ночь, Рид на балконе курит свою первую и единственную (сегодня) сигарету, а Кирихара думает, не стоило ли поломаться подольше.

Арройо смотрит, как узкая ладонь ныряет в задний карман джинсов. Он ждёт, что Девантора достанет смазку или гондоны — но тот протягивает складной нож. Чёрная рукоятка удобно ложится в руку. С лёгким щелчком Эдгар открывает лезвие, осторожно пробует ногтём — острое. — И зачем мне это?.. Хочешь, чтобы я отрезал тебе яйца? — Даже не думай, — мурчит Девантора в ответ, — Или я затолкаю их тебе в горло… Ну же, Эдди, ты так храбро на меня забрался. Уверен, ты что-нибудь придумаешь.

С Деванторой всегда так. Даже когда они состояли в том миксе из всякого пиздеца, от поцелуев в исповедальне до тыканья друг в друга колющими и режущими предметами, которые он гордо сейчас прозвал «отношениями», Рид никогда не мог понять этого чёрта. Его настроение менялось в рандомном порядке, а эмоции, которые он пытался показывать явно превышали любой скоростной режим.