Крис — гей. И в последнее время уж очень хотелось себе миленького мальчика лет двадцати трёх, чтобы обнимать его тихими уютными вечерами, а по утрам смотреть, как он сопит в подушку.

Я с детства обожал и восхищался супергероями, но влюбился в отбитого хулигана. Потому что он тоже герой, просто немного своеобразный.

— Я спрашиваю еще раз для тупых. Ты пишешь эти блядские истории, в которых я умелее любой элитной шлюхи? Чимин нервно сглотнул, оглядел парня еще раз и пискнул, потому что перед ним стоял не кто иной, как пиздецки злой Мин Юнги. Пак сделал осторожный шаг назад, перевел взгляд на телефон в своей руке и прочитал единственное слово, которое прислал ему друг. «Беги».

Загадав желание, Джисон получает совсем не то, чего хотел, и обретает способность видеть манометры окружающих его людей, отображающие текущий уровень возбуждения их владельцев. Да, это довольно странно, но ещё страннее то, что стрелка манометра Минхо постоянно на пределе, несмотря на то, что он – самый спокойный и сдержанный человек, которого Джисон когда-либо встречал.

Их встреча на рок-концерте, его улыбка, смех, первая прогулка, первый поцелуй, тонкие запястья в ладонях, они же, сжатые над головой, закрытые от удовольствия глаза, жадное сбитое дыхание.

— Не хочу, ты меня уже в Корее достал, — недовольно ответил Чимин, делая шаг назад.       — Ну и ходи как дурак без секса, — закатив глаза, сказал Юнги и засмеялся, но никуда не ушёл.      — Майор Игорь Гром. Вы задержаны за разведение гомосятины в моём городе. Пройдёмте со мной.       — Куда? — спросил Дим, обращаясь к нему.       — Куда-куда? В обезьянник.

Крис разволновался, подумав, будто что-то случилось, и пошёл за запасным ключом. Через минуту он открыл замок и увидел, что Йени в полном порядке. Хотя, это мягко сказано. В наушниках с закрытыми глазами полностью обнажённый он лежал на кровати, застеленной бельём нежно-розового цвета. Смуглое тело будто купалось в лучах послеобеденного весеннего солнца. Правой рукой он ласкал себя, левой же зажимал свой рот, пытаясь скрыть стоны.

— З-д-здрасти, — промямлил резко засмущавшийся Чонин, затем, сделав вид, будто кладёт руки в задние карманы лосин, незаметно для альфы больно ущипнул себя за ягодицу, чтобы прийти в чувство, — Ты кто? — Я твой муж, Бан Кристофер Чан.

Сборник из 31 истории о том как Хёнджин с Сынмином (и не только) приехали в отпуск в коттеджный посёлок находящийся посреди леса.

Его звали Хан Джисон. Он был обычным подростком. Любил поиграть в видео игры, почитать глупые романы. Любил тёплые свитера и свои затасканные тёмно-зелёные кеды, которые он купил на распродаже в секонд хенде. Он любил котят и не переносил кофе с молоком, ведь он действительно был ужасным.

Джисон смотрел на них, на листья. И существовал в пустоте. Но не в той, что привыкли называть люди. Людская пустота — это чёрное пространство. Там можно ходить, и выход оттуда есть. А у Джисона его нет. Пустота Хана — ничто. Там нет света или тьмы, земли или неба. Там есть лишь невесомость. Ничтожность и человеческое небытие. Каждый называет это по-разному. Но вывод всегда один.

Джисон осознал, что влюбился в парня, чьё имя И Минхо. В рыжеволосого и когда-то разбившему нос — И Минхо. Хан взрослый и он понимает, что не сможет сказать об этом. Он хранит эту любовь глубоко, глубоко в себе и просто любит. Любит эту любовь, потому что она так приятно согревает холодные кисти и такие приятные слова шепчет на ухо.Она теплом разливается по венам и цветёт необыкновенными цветами. Джисон не заметил, как внутри него уже целый лес прекрасных деревьев. Со вкусным запахом хвои.

«А губы твои были со вкусом психических расстройств и скорой смерти». Они решили оставить всё как есть и пустить на самотёк свои жизни. Доверившись плыть по течению, каждый раз забывая о том, что по течению плывут только мёртвые рыбы. Некая надежда до сих пор тлеет где-то внутри останков тёплых тел. Трупное окоченение прогрессирует ещё чуть-чуть и, жизнь, что когда-то бурлила здесь, навсегда покинет это пристанище, потерянного человека.

Его звали Хан Джисон. Он был обычным подростком. Любил поиграть в видеоигры, почитать глупые романы. Любил тёплые свитера и свои затасканные тёмно-зелёные кеды, которые он купил на распродаже в секонд-хенде. Он любил котят и не переносил кофе с молоком, ведь он действительно был ужасным. Недавно ему исполнилось семнадцать лет, и он оборвал свою жизнь.

А за плечами Джисона 110 квартира и трупный запах его разлагающихся ног. Повсюду ползают жуки, а от его домашнего хомячка остались только косточки. Всё это обглодали грызуны, что сейчас глодают и Хана. Он уже не чувствует ног, он не пил больше двух дней. И сил нет совершенно. Даже думать сложно. Тёмно-коричневые волосы прилипли ко лбу из-за пота и лихорадки. Будь Джисон чуть осторожнее, этого всего бы не произошло. Хотя, кто знает.

Поэтому они сидят, собирая звёзды в карманы. Воду путают в волосах, а ветру разрешают коснуться души. Закат ушёл, дав место тьме. Джисон дал прогрессировать болезни. И разрешил Минхо его поцеловать.

Минхо мягко отстраняется, а у Джисона щёки горят. То ли от холода, то ли от поцелуя. Хо чувствует, как всё плавится внутри, как истинное счастье накрывает его приятной волной. И сердце, что было разбито, что было истёрто в пыль, наконец, заживает. Раны затягиваются, когда Минхо видит влюблённый взгляд Хана, видит, как парень, ярко улыбнувшись, тянет к нему свои тёплые руки, что ни раз спасали горячими объятиями в холодную дождливую погоду.

Минхо чувствовал, как с каждой секундой его кости замерзали, лишь только кровь из вскрытых вен согревала кожу. В большой ванной сидят семнадцатилетние подростки. Они, надев свадебные костюмы, решили уйти из этой жизни. Сбежав от родителей, они решились на самый сложный, но такой простой выход из этой ситуации. Именно поэтому сейчас Минхо обнимает мёртвое тело своего любимого человека. Потихоньку умирая сам. Это был их конец. Их общий, до невозможности больной, но свободный конец.

Вдыхая горький яд проклятий и вспоминая первую дорожку, он чувствует яркое жжение и явное ощущение того, что вещество прилипло к горлу. Маленькие прекрасные кристаллики парят в воздухе, оседая на носу и подушечках пальцев. Время подходит к концу, передозировка глядит из-за угла. Капельки нежной крови появляются на краснеющих щеках. Минхо всегда хотел попробовать острых ощущений, но, узнав, какой на вкус Хан Джисон — вскрыл себе жизнь с его именем на губах.

Однажды Минхо желал за них двоих, чтобы стать истинно счастливым. Чтобы Джисон был только его. Но Кровью Трёх убитых друзей вольна Святая Троица И. Никто не сможет помешать на пути к его одержимой любви.