– Ты не хочешь праздничные поцелуи? – дразнится Минхо. Джисон держит свои глаза закрытыми, но сонно выпячивает губы, заставляя Минхо в этот раз звучно рассмеяться. – Если ты будешь держать глаза открытыми, – Минхо понижает свой голос, проводя кончиком пальца по нижней губе Джисона, – Я дам тебе больше, чем просто поцелуи. или это особый день хани, но каждый день особенный, когда на его стороне есть минхо.

— ты прямо сейчас сидишь на моих коленях без белья, испачканный моей спермой и с моим членом прямо под собой, — джисон тянется, чтобы поцеловать его в волосы. поцеловал бы в щечку, да минхо голову опустил. — чего ты вообще стесняешься? минхо хочется закричать. «тебя. так чертовски сильно — только тебя.»

Каждый раз, пересекаясь с этим мальчишкой взглядами, у Минхо будто дыхание перехватывает. Всё лето он молча наблюдал за тем, как Джисон мучает себя голодом, и сохнет на его глазах. Слишком жестоко с его стороны, приходить сюда и ничего не есть.

Джисон всегда думал, что Минхо – это вообще другая лига. Минхо талантливый, красивый, успешный и всё-всё-всё на свете. Они просто существуют в разных вселенных, даже когда пересекаются в одной танцевальной студии; с этим ничего не поделаешь. И Джисон сам, если честно, не заметил, как пропал. А когда очнулся, понял, что не хочет выбираться. Ни из влюблённости этой своей ебучей, ни из анорексии. Но из анорексии, конечно, в первую очередь.

Да, он сначала не особо был уверен, что это вообще его однокурсник или кто-то из его окружения. Но наличие татуировки на правой ключице, которую Минхо никогда не старался прятать, наличие некоторых пятен на его коже, которые Джи невзначай подсмотрел в раздевалке спортивного зала, дают чётко понять, что это не кто иной, как Ли Минхо.