Тэхён — девятнадцатилетний омега, выросший в изолированной религиозной секте. Случайная встреча с Чонгуком — альфой в татуировках и пирсинге, разрушает его представление о грехе и праведности. Когда Тэхён начинает тайно встречаться с Чонгуком, он впервые чувствует себя свободным. Но разве может существовать их любовь, когда весь мир Тэхёна построен на отрицании подобных чувств?

Чонгук — демон-суккуб, веками соблазнявший души смертных, пока не услышал божественную игру церковного пианиста Тэхёна. Впервые за свое бессмертное существование он познал чувство, которое демонам испытывать не положено. Теперь Чонгук разрывается между жаждой обладания чистой душой и странным желанием просто быть рядом, слушая музыку, способную тронуть даже проклятое сердце.

Он пытался оставить демонов прошлого на страницах своих книг, пока то, от чего он бежал всю жизнь, не воскресло в чудовищной серии убийств. Серии, расследуемой тем, имени которого он не знал, но запах тела все еще помнил. Они разошлись, когда на небе Сан Франциско растекался рассветный пожар... Не слыша в гуле просыпающегося города громкий смех Вселенной.

Ким Тэхён — пухлый подросток, сталкивающийся с насмешками одноклассников на постоянной основе, мечтает об одном — похудеть. Но на самом деле, Тэхён не толстый. Ему до этого далеко. Он просто, ну, фигуристый? А плоские омеги-одноклассники ему завидуют. Всё продолжается так до того момента, пока класс Тэ не приглашают посетить экзотический остров, где он встречает воина, который, увидев его, тут же становится перед ним на одно колено, перед всеми заявляя, что Тэхён — тот, кого он ждал всю жизнь.

Хочется стать человеком достойным уважения, и прежде всего быть таковым для одного единственного омеги. Который не будет ему принадлежать.

— О том, как вы своими руками пробираетесь под ткань, касаясь без тени стыда? Как пальцы скользят внутрь, заставляя тело выгибаться, пока из горла рвутся крики и стоны, мольбы прекратить и взять наконец? Что даже понимая, что вы тоже альфа, я всё равно сдаюсь, позволяя греху разрывать меня изнутри, как в ваших мыслях каждую ночь? — святой отец чуть поворачивается к покрасневшему уху, выдыхая туда шепотом: — Нет. Никогда не хотел.

— Аминь, — хором отозвались прихожане. Чонгука тошнило от запаха ладана, от застывшего воска, от лицемерия отца, и от всех этих лиц. Но взгляд зацепился за знакомую фигуру, и он опустил голову, лишь бы не улыбнуться. Свобода, как оказалось, может быть человеком.