Тяжело продолжать носить в сердце обиду на человека, умирающего на глазах.

У нее хоть кто-нибудь спросил, хочет ли она носить те дурацкие рубахи на тугих тряпках, стягивающих грудь? А, может быть, было бы куда лучше, останься она в шерстяном сарафане? Почему нет? Ходила бы, выслушивала подобные гадости, что совсем недавно плевал ей в лицо старый ярл, да покорно «раздвигала свои красивые ноги» перед каким-нибудь мужиком побогаче, думая лишь о том, как бы не напороть себя на кухонный нож в порыве счастья. На ее месте Ульвар бы тоже предпочел тряпки.

Ульвар был запутан. Он не мог принять свои чувства к этому задиристому мальчишке. Свою симпатию к нему, он прячет за маской ненависти и издёвок, но кто знает что поменяется в его внутреннем мире, когда совершенно случайно, он узнает почему Дьяр моется отдельно.

Скоро усталость взяла своё. Она всё больше наклонялась к плечу товарища и, почти провалившись в сон, неосознанно прошептала: — Ты очень красивый, Ульвар… Хоть и придурок.

Смотря на его губы, перепачканные медом, Ульвар думал лишь о том, насколько же они сладки на вкус.

Ульвар отправляется в купальни и узнаёт нечто неожиданное о своём друге Дьяре

Морозным вечером Ульвар понимает, что игнорировать те чувства, что будит в нём Дьяр, больше не получается.

Иногда самые близкие люди способны наносить самые глубокие раны, а помощь порой приходит от тех, от кого ее совсем не ждёшь.

«Хватит. Только себя больше мучаю. Довелось парой слов перед сном переброситься, и тому должен быть благодарен. О большем и думать забудь» – зубы крепче впивались в щеки, а меж бровей появилась уже привычная морщина злобы. Слабый, противный, глупый. От самого себя сейчас стошнит.

— "Точка женского счастья". Понял? — наставник растянулся в довольной улыбке, однако ученик лишь нахмурился. — Клитор. — уже с меньшим энтузиазмом пояснил сын Рига. В глазах воина он не нашел понимания. — Да ладно, ну хоть немного же должен знать, не разочаровывай меня, Ульвар.

Завязалась самая настоящая борьба. Ожесточенная, ужасающая, вперемешку с попытками задушить, хотя, со стороны и могло показаться, будто девушка всего лишь целовала неугомонного воина под собой, гордо оседлав его бедра. Большие горячие лапы свирепого волка отвечали со всей своей ненавистью, сминая девичью талию в попытке обездвижить. Чтобы хитрая ни за что не сумела вывернуться и покинуть эту тесную палатку. Чтобы она навсегда осталась прикованной к кровожадному берсерку.